«Драйвер наших реформ – не чиновники, а экономика»

Хотя сегодняшние реалии совершенно очевидно подталкивают власть к реформированию системы, белорусское руководство не спешит. Так кто и как может инициировать реформы? На вопросы «Свободных новостей плюс» отвечает директор по исследованиям «Либерального клуба» Евгений Прейгерман.
— В 2011 году 66,6% белорусов утвердительно отвечали на вопрос "Как Вы считаете, надо ли проводить в Беларуси рыночные реформы?", в 2014-м — 63,2%. Годом ранее на вопрос о наиболее важных реформах самыми популярными для граждан оказались следующие варианты ответов: «Повысить минимальную зарплату» — 61,7% и «Повысить пенсии» — 41,8%». Что вообще понимают люди под переменами?   Белорусы при ответе на вопрос о реформах говорят о росте доходов, которые должно обеспечить правительство. — Они хотят материального благополучия, которое выражается в росте зарплат, пенсий, стипендий и отсутствии роста цен (или опережающем росте доходов по отношению к росту цен). Это естественное отражение человеческой природы. А наш тип культуры, социально-экономические и политические традиции, фактическое отсутствие опыта жизни в по-настоящему рыночных условиях, а также сохраняющаяся у старшего поколения ассоциация рынка с хаосом объясняют, почему благополучие большинство белорусов связывают с патернализмом.   Вопрос о реформах — это вопрос об изменениях. Разумеется, что изменений все хотят только к лучшему. А так как лучшее подсознательно и сознательно ассоциируется с патерналистскими практиками, то белорусы при ответе на вопрос о реформах и говорят о росте доходов, которые должно обеспечить правительство. Повторюсь: это проблема низкого уровня экономического образования и самосознания, привычки, ментальности и огосударствленной картины мира в обществе. Во многом здесь и общечеловеческая закономерность.
— С 2011 года Беларусь находится в состоянии перманентного экономического кризиса. Сама жизнь требует глубокого реформирования всей системы. Однако белорусское руководство не спешит. Что тормозит процесс?   Для классической вертикали реформы — неизбежное зло, с которым ведут себя, как с врагом на поле боя: ему отдают только то, что невозможно не отдать.  — Власти смотрят на ситуацию иначе. Убежденные сторонники рыночных реформ как способа повышения эффективности экономики у нас отнюдь не на первых ролях. Для классической вертикали реформы — неизбежное зло, с которым ведут себя, как с врагом на поле боя: ему отдают только то, что невозможно не отдать. Другими словами, на какие-то реформаторские шаги (как правило, половинчатые) идут лишь тогда, когда других способов «закрыть дыры» нет. Когда, как говорится, петух клюнет. Обратите, к слову, внимание на то, что активные разговоры о реформах, либерализации и т.д. у нас начинаются лишь на фоне кризисов.   Поэтому драйвером хоть каких-то реформ в Беларуси может быть именно сама экономика: чем хуже экономическая ситуация — тем выше вероятность каких-то изменений. Вопрос, правда, каких? И это, кстати, ключевой для нас вопрос.
— Если власть не проводит реформы, к этому ее может вынудить народ. Тем более социологи утверждают: на протяжении последних шести лет спрос на кардинальные перемены устойчиво предъявляет большинство белорусов: 52,2% хотели перемен в 2008 году, 51,9% — в 2014-м. Почему же народ, который является единственным источником власти в Беларуси, не может заставить руководство страны пойти на перемены?   Рефрмы в Восточной Европе происходили на фоне смены коммунистической/социалистической идеологии на рыночно-демократическую.  — Уж слишком много объективных и субъективных препятствий.   Во-первых, любое правительство, которое не первый год находится у власти, традиционно противится реформам и идет лишь на самый необходимый минимум. Потому что перемены всегда несут в себе множество неизвестного и неконтролируемого. Для наших властей это особенно характерно, ведь они привыкли реализовывать совершенно отличную от рыночной социально-экономическую политику. Под нее выстроена и вертикаль власти, работают соответствующие стимулы.   Во-вторых, сложности с идеологическим обеспечением реформ. Обычно успешные примеры последних (если говорить о масштабных, системных, реформах, а не преобразованиях в отдельных сферах) сопровождаются сменой идеологических ориентиров, государственной парадигмы. Например, в странах Центральной и Восточной Европы, которые в 1990-х годах прошли через системную экономическую трансформацию, все происходило на фоне смены коммунистической/социалистической идеологии на рыночно-демократическую. Лозунги об объединении пролетариев всех стран уступили место лозунгам о возвращении в Европу после десятилетий нахождения под диктатом Советского Союза.   Это очень важно для мобилизации общества в период реформ. Может ли подобное идеологическое преобразование произойти сегодня в Беларуси? Сложно.   Наконец, фактор России. Как показали предыдущие кризисные ситуации (например, 2011 год), российские кредитные вливания позволяли нашим властям обходиться без нежеланных им реформ. Сегодня Кремль в очень сложной ситуации. Тем не менее даже в этой ситуации Москва может пойти на выделение Беларуси новых кредитных средств, которые вновь отложат необходимые Беларуси реформы.
— Значит, при нынешней власти Беларуси реформы не грозят?   — Еще раз подчеркну: так или иначе экономику реформировать придется. Она сама, а вернее наша неконкурентоспособная модель к этому принудит. Вопрос во времени, скорости, продуманности предпринимаемых шагов, а также в грамотности и решительности реформаторов.