Девочка Вика из барановичского приюта: «Миллион за кодировку – ерунда, лишь бы дома все было хорошо»

В группе дошкольников ГСПУО «Социально-педагогический центр г. Барановичи» занятия проходят в форме игры. Фото: Александр Трипутько
  Социально-педагогическому центру г. Барановичи, первому в Брестской области, исполнилось 14 лет. Там дети ждут, когда дома все станет хорошо и из приюта их заберет мама.    А мама к ней ни разу не пришла
В фойе ГСПУО «Социально-педагогический центр города Барановичи» немноголюдно. Дошкольники собираются на прогулку. Дети постарше вернулись из школы, обедают. Вошедшая женщина называет свою фамилию и просит дежурного позвать ее дочь. Через несколько минут приходит девочка. Они усаживаются на диван, о чем-то шепчутся, мама угощает девочку конфетами и говорит, что «все будет хорошо». Об этом мечтают все дети приюта: вернуться домой, где все хорошо и где их любят.
Вика, девочка 8 лет, в приюте два месяца. Она скучает по дому, потому что там ее ждут мама, бабушка и кот с собакой. Вика говорит, что хочет, чтобы в газете написали: ее мама уже устроилась на работу, закодировалась и сделала дома ремонт. «Миллион за кодировку – ерунда, лишь бы дома все было хорошо», – по-взрослому рассуждает девочка.
Трехлетняя Ксюша приболела, говорит неохотно, молча укладывает спать куклу. Со временем смелеет, тихонько подходит, показывает свои рисунки и игрушки. Мы играем в «дочки-матери», она заплетает мне косички, «пока кукла спит». Когда в нашей игре наступает утро, девочка шепчет, что все дети, и она тоже, очень скучают по родителям.
– Девочка очень любит свою маму, а та к ней ни разу не пришла, – рассказывает позже Светлана Юрчик, педагог-психолог приюта.
Здесь ведется журнал, в нем записывают, кто и когда навещает ребенка. К некоторым детям за все время никто не приходил, и немногих навещают регулярно.
– То, как своими детками интересуются родители, очень важный показатель, – считает Людмила Евлаш, директор Социально-педагогического центра. – Если на собственного сына, дочь нет времени, и даже на утренник в День матери вместо мамы к ребенку приходит ее подруга, – о чем еще можно говорить.
Три брата, Андрей, Вадим и Даник, и их сестра Вера в приюте больше недели. С гордостью рассказывают о своих увлечениях конным спортом. Показывают видео в соцсетях, где они осваивают новые техники «конкура». О родителях – ни слова. Когда Даник узнал, что в приют пришел журналист, очень обрадовался тому, что у него появится возможность рассказать о песне, которую он разучил и посвятил всем работникам и детям приюта, «особенно девочке Лере».
– Даже если в школе дети учатся слабо, у нас они все успешные. Они умеют по-настоящему дружить и ценить друг друга, – говорит Светлана Юрчик. – На праздниках дети поют, танцуют. Мы тоже за время работы раскрыли в себе много талантов.   Дети раньше были другими
Людмила Евлаш работает директором Социально-педагогического центра с момента его открытия. Вспоминает, что первым ребенком был мальчик Ваня. Совсем маленького его доставили из детской больницы. В тот же день привезли еще 10 детей. В основном беспризорников, которые были на вокзале, попрошайничали в поездах.
– Помню этих первых детей. Мы их долго ждали, готовились. А когда увидели их – грязных, испуганных – растерялись. Смотрю – все мои работники стоят и плачут. Самой тяжело, но взяла себя в руки и говорю: «Быстро все за работу, а то уволю за профнепригодность», – вспоминает Людмила Евлаш. – И работа началась. Детей мыли, одевали, кормили.
Коллектив приюта, принимавший первых детей, почти не изменился. Любовь к детям, желание им помочь объединяют директора, педагога-психолога, педагога социального, 10 воспитателей и техперсонал приюта.
– От нас уходят только на пенсию, – шутит Людмила Евлаш.
И если коллектив приюта за 14 лет практически не изменился, то законодательство по защите детей поменялось существенно. За это время конкретно обозначили критерии, по которым семья признается «находящейся в социально опасном положении», разграничили функции всех учреждений и организаций по работе с такими семьями, прописали условия, при которых дети помещаются в приют. Как результат – семейное неблагополучие стали выявлять на ранних стадиях, когда ситуацию еще можно изменить. И если раньше в приюте могло быть более 30 детей, то сегодня их 19.
– Определение детей в приют – это крайняя мера. До этого с семьей работают социально-педагогические службы школ, детских садов, милиция, сектор охраны детства горисполкома. К нам дети попадают по решению комиссии по делам несовершеннолетних только тогда, когда ситуация в семье не меняется в лучшую сторону, – рассказывает Виктория Борисик, социальный педагог центра.
За 14 лет поменялись не только подходы к вопросам защиты детства, но и сами дети.
– Во-первых, дети, которые к нам поступали, были старше, чем нынешние, семейное неблагополучие выявляли поздно. Трудно было таких детей чему-то учить, воспитывать, – рассказывает Светлана Юрчик. – Во-вторых, они часто сбегали: кто из школы, кто из приюта, «посмотреть, что там мама делает». Сейчас такого нет. Здесь детям хорошо и спокойно.   Мечты сбываются?
За 14 лет в приюте побывали 1415 детей из 1025 семей. Условия жизни здесь стали ближе к семейным, но родителей не заменят даже самые лучшие воспитатели. Домой к родителям вернулось около половины из них.
– Конечно, наша основная задача – вернуть детей в родную семью, но только если дома безопасно и хорошо. Бывает, что родители исправляются, мы возвращаем им ребенка, а через некоторое время малыш снова оказывается у нас, – говорит Виктория Борисик. – Это уже показатель того, что он родителям не нужен.
Людмила Евлаш рассказывает, что больше шансов обрести новую семью у маленьких детей. Тот самый Ванечка, первый ребенок приюта, был усыновлен. Сейчас ему почти 18, он с родителями проживает в г. Береза.
– Когда дети маленькие, они еще не впитали в себя этот негатив, в котором жили, – говорит Людмила Евлаш. – Если они попадают, например, к приемным родителям, они учатся жить по примеру новой семьи, в благополучии. Это очень важно для них как для будущих мам и пап.
Работники центра переживают за будущее каждого ребенка. Дети, подрастая, приходят сюда в гости, рассказывают о себе.
– Особенно радостно, когда у них, уже взрослых, все хорошо, – говорит Людмила Евлаш. – Главная задача – вселить детям уверенность в том, что они не виноваты в проступках родителей. У тех – своя жизнь, а детям надо строить свою. Жалеть надо детей, а не родителей.     

После приюта   В приюте ребенок живет до шести месяцев, после чего комиссия по делам несовершеннолетних определяет его ближайшее будущее. За 14 лет работы приюта в нем временно находились почти полторы тысячи детей из Барановичского и Ляховичского регионов. Из них: