Родственник, о котором молчали

Когда встречаются земляки, они найдут о чём поговорить. Не была исключением и моя встреча с Виктором Денисевичем. Разговор у нас зашёл о брате его отца Фёдоре Яковлевиче.
С Виктором меня объединял посёлок Уречье, где в разное время прошло наше детство. А в 70-х годах я жил в деревне Погост Солигорского района, он же трудился в колхозе имени В.П.Чкалова, правление которого размещалось в этой же деревне.

– У моего отца Николая Яковлевича Денисевича было два брата, – рассказал Виктор Николаевич. – Средний, Мартин, со своей семьёй до войны жил в деревне Левище Слуцкого района. Её в 1943 году вместе с жителями сожгли фашисты. Такая вот тяжкая доля...

А вот про старшего из братьев, Фёдора, в семье было принято не говорить. Я в молодые годы думал, что причина этому в том, что он был большим начальником. Но с годами пришёл к выводу, что о Фёдоре Денисевиче в нашем доме не вспоминали потому, что не хотели быть причастными к некоторым его «успехам в строительстве социализма».

Дело в том, что старший брат отца в 1924—1939 годах возглавлял Слуцкий райком партии. Особенностями района были его приграничный статус и участие жителей в восстании против большевиков в 1920 году.
В начале 30-х годов началась активная коллективизация. Фёдор Денисевич был её твёрдым проводником. Людей насильно сгоняли в колхозы. Несогласных раскулачивали, то есть отбирали имущество и отправляли одних в Сибирь, других – в Слуцкую тюрьму.

Фёдор Денисевич в 1924—1939 годах руководил Слуцкой районной организацией ВКП(б). Фото из семейного архива

Родители мои знали, что исчезающие целыми семьями односельчане ни в чём не виновны, но спасти их не могли. Наверное, поэтому от родственника, который был причастен к этому, старались держаться в стороне.
В деревне Погост я хорошо знал учителя местной школы Бориса Никитича Игнатовича. Так вот, он рассказал мне, что в одну из ночей 1937 года арестовали всех активных деревенских мужчин, в том числе и его.
В Слуцкой тюрьме им предъявили готовые протоколы допросов. «Подпишешь, – говорил следователь, – получишь 10 лет. Не подпишешь – расстрел». В итоге расстреляли и тех, и других.

Повезло только Борису Игнатовичу. Имитируя казнь, его вывозили за Слуцк в ДЗОТы. Там избивали и вновь возвращали в тюрьму. И так несколько раз. Но он не подписал. Дали 10 лет. Вот такое колхозное движение в светлое будущее.

В 1939 году, когда Беларуси вернули западные территории, Фёдора Денисевича как опытного партработника перевели в Барановичи утверждать советскую власть. Начал он свою работу со строительства тюрьмы для тех, кто не хотел жить при коммунизме.

В 1941 году дядя ушёл на фронт, а в 1944-ом вновь вернулся в Барановичи. Когда организовали Пинскую область, он возглавил обком партии. Ликвидировали область – он секретарь горкома партии. В 1956 году стал председателем Пинского горисполкома.

Выйдя на пенсию, Фёдор Денисевич жил в Минске. Я несколько раз останавливался у него, когда приезжал в столицу по делам.

Это был человек, преданный идеям коммунизма. Для него будто не было ХХ съезда партии. Помню, как каждое утро дядя вставал в 6 часов и, стоя в белых кальсонах с завязками, слушал гимн СССР. Несколько раз я пытался говорить с ним о репрессиях, но он останавливал меня. Хотя однажды признался, что, уходя утром на работу, целовал жену и прощался с семьёй. А в кабинете у него на случай ареста всегда стоял укомплектованный чемодан.

Добавлю, что родился мой дядя в 1897 году в деревне Подоресье Стародорожского района, умер в 1981 году.
Было бы интересно прочитать в газете «ІК» воспоминания о нём жителей Случчины.

Владимир Дамель

Этот материал был опубликован ранее в печатном номере газеты «Кур'ер» (№52 от 26 декабря).