История. 20 лет назад. В Пинске на сессии горсовета депутаты осудили ГКЧП, не дожидаясь провала путча

О том, что на улицах Москвы появились танки, а президент России Борис Николаевич Ельцин, взобравшись на броню одного из них, призвал москвичей прийти к Дому правительства и отстоять ростки демократии, народ на периферии узнавал из сообщений западных радиостанций.

Cитуация в регионах развивалась по-разному. В одних горрайисполкомах, горкомах и райкомах партии ждали указаний сверху, в других – действовали самостоятельно. В частности, Пинский городской Совет депутатов 21-го созыва, один из немногих на просторах сверхдержавы, в экстренном порядке собрался 20 августа 1991 года на внеочередную сессию и принял решение с осуждением действий ГКЧП и требованием вернуть стране законно избранного президента. Достаточно смелое на тот момент решение далось горсовету нелегко. Депутатский корпус, насчитывающий более ста народных избранников, был разделен на два непримиримых в вопросах политики блока «За гражданское согласие» и «Демократический». В первый входили работники горкома партии, руководители предприятий и организаций, подчинявшиеся партийной дисциплине рядовые коммунисты, ко второму примыкали те, кто выступал за проведение в обществе политических и экономических реформ. Именно последние собрали необходимое количество подписей депутатов для созыва внеочередной сессии, чтобы обсудить возникшую в стране политическую ситуацию. Подписанное председателем горсовета и горисполкома Владимиром Михайловичем Тимощенко решение о созыве внеочередной сессии с четко обозначенной повесткой дня увидело свет в печатном органе горсовета газете «Пiнскі веснік» уже 20 августа.

Евгений Шатохин, в 1991 году директор Пинской детской школы изобразительного искусства, депутат городского Совета
– То, что это военный переворот, я и мои коллеги поняли сразу. Накануне мне попалась на глаза небольшая заметка в газете «Известия», в которой о возможности развития событий по такому сценарию предупреждал главный идеолог страны, член Политбюро ЦК КПСС Владимир Яковлев. Страна под красивыми лозунгами коммунистов зашла в экономический тупик и стала разваливаться на части. Необходимость в политических и экономических реформах возникла давно, однако доверить их проведение престарелым генералам с партийными билетами было бы неразумным. Нас очень удивила позиция пинских коммунистов. Глава государства и их идейный лидер находится неизвестно где, а они боятся за него вступиться! Депутаты от демократического блока на сессии так и говорили: «Хотим вернуть вашего генсека, поддержите нас, проголосуйте за требование восстановить в стране законную власть!» Многие поддержали, и соответствующее заявление горсовета было принято.

Та сессия стала уникальным явлением в политической жизни Пинска. Она проходила бурно. Правда, чувство растерянности испытывали многие депутаты из блока «За гражданское согласие». Не торопиться с выводами призвал коллег первый секретарь Пинского горкома партии Леонид Васильевич Вильчинский. Зато активно выступали депутаты из демократического блока, они и убедили немало своих политических оппонентов проголосовать за проект решения, осуждающего действия ГКЧП. Многие прекрасно понимали, какие последствия для них могут наступить в случае, если путчисты удержат власть. «Вместе с вами я подписал себе приговор», – так ответит позже глава представительной и исполнительной власти в городе на упреки демократов в нерешительности.

21 августа по местному радио пинчанам и жителям района сообщили о принятом депутатами заявлении, еще через три дня об этом можно было прочитать в газете «Пiнскі веснік».

Федор Сытин, в 1991 году редактор газеты «Пiнскі веснік»:
– 19 августа, это был понедельник, мы верстали очередной номер газеты. Я понимал, что читатель в связи с событиями в Москве ждет от нас важных сообщений. Сказал об этом нескольким наиболее активным депутатам горсовета и дал им время на подготовку текста до 15.00. Так на первой полосе появилось обращение к жителям Пинска и Пинского района. Я и мои коллеги не были уверены, что номер дойдет до читателя, предполагали, что КГБ весь тираж может конфисковать еще на выходе из типографии, а потому отпечатали для редакции дополнительно 100 экземпляров и тут же забрали. К нашему удивлению, на следующее утро газета поступила в киоски «Союзпечати», свои экземпляры своевременно получили подписчики. Было видно, что спецслужбы на местах, как и партийные органы, в полной растерянности. Я давно хотел выйти из рядов КПСС и обсуждал такой поворот событий с назначенным в марте того года первым секретарем горкома Леонидом Вильчинским. Он убеждал меня, что выход редактора газеты из партии будет воспринят общественностью как несогласие с его, Вильчинского, назначением. Требовал подождать с этим шагом какое-то время. Но 19 августа, когда я увидел по телевизору, что ГКЧП состоит из членов Политбюро, мое терпение лопнуло. На второй день я отнес партбилет в горком, чтобы сдать. Брать его у меня не хотели, секретари и инструкторы прятались от меня по кабинетам, обвиняя в том, что для выхода из партии мною выбран не тот день. Лишь после пятнадцати минут настойчивых требований ко мне вышла какая-то девушка, наверное, из числа технического персонала, и оформила прием документа.

Путч провалился на третий день, а на четвертый республиканская, областная и местная пресса донесла до населения Беларуси совместное обращение Президиума Верховного Совета БССР и бюро ЦК КПБ поддержать ГКЧП, что вызвало в обществе недоумение и возмущение. Было известно, что из руководителей зарубежных государств действия путчистов одобрил только лидер ливийской революции Муамар Каддафи, и это сравнение резало слух.

После подписания Борисом Ельциным указа, запрещающего в РСФСР деятельность коммунистической партии, веяние времени докатилось и до Брестчины. Специально созданная Пинским горисполкомом под давлением демократически настроенных депутатов комиссия вечером опечатала здание по улице Веры Хоружей, в котором располагались Пинский городской и районный комитеты КПБ и редакция газеты «Полесская правда». Прибывшие утром следующего дня на работу партийные работники и журналисты не смогли попасть в свои служебные кабинеты. Сорвать печати они не решились. Позже здание передали Пинскому училищу искусств.