Грозе ремонт не грозит?

«Дажынкі» минули, а жители восьмикомнатного барака, который находится в центре города Горки по адресу: ул. Советская, д.2, так и не дождались обещанного ремонта.
Результат нулевой

В январе этого года мы уже писали о проблемах этого дома, которому крайне необходим капитальный ремонт. По словам проживающих в нём людей, дом 1958 года постройки ни разу не подвергался надлежащему ремонту.

Нынешней зимой, после публикации в нашей газете, у жильцов появилась надежда, что чиновники всё-таки услышали и хотя бы самое необходимое в доме будет сделано: туалет в доме оборудуют и старые водопроводные трубы поменяют.
Дом посетило несколько комиссий, одна из них, по словам жильцов, аж из столицы приезжала, но результат от их визитов нулевой.

Всё осталось по-старому: рамы в окнах гнилые, входные двери толком не закрываются, трубы холодной воды (горячей здесь никогда и не было) ржавые и латаные-перелатаные, туалет – во дворе в ста метрах, пользоваться им проблематично, особенно зимой.
Судьба грозы

Большая часть жителей этого барака – люди преклонных лет. Среди них две женщины очень почтенного возраста: одной – 97 лет, другой – 87. Со старшей из них Анастасией Александровной Грозой (на фото) мы и пообщались.

– Родилась я в деревне Котелево, в 16 лет уехала в Москву к старшей сестре, погостить.

Началась коллективизация, у нас в деревне людей начали сгонять в колхозы. Мой отец в колхоз не пошёл. Землю, которая принадлежала нашей семье, сильно урезали. Жить стало очень трудно. Мы решили, что я останусь в Москве. Это было начало тридцатых, в столице – карточная система. Я пошла работать на пилораму, относить стружки, опилки, отходы всякие. Есть нечего, на карточку полагалось 700 граммов хлеба – и всё. Было очень тяжело.

Потом устроилась в детский сад няней. Чтобы получить место в общежитии, через некоторое время стала официанткой в столовой. За несколько лет до войны вышла замуж, нажили мы с мужем и похоронили в младенчестве двоих детей. В августе 41-ого Бог дал ещё одного сына, а мужа забрали на войну. Вскоре на мужа получила «похоронку». Осталась одна с младенцем на руках.
Пошла работать на авиационный завод в Тушино, там требовались люди, и паёк нам, как работникам тыла, был немного больше. По 12 часов мы стояли у станков.
Бывало, летят вражеские самолёты бомбить, а мы работаём, все на своих местах. В убежище нас не водили – говорили: «на фронте не прячутся и вам не положено – это военный завод, дорог каждый рабочий час». Стоишь за станком и гадаешь: пронесёт на этот раз или нет.

Ближе к концу войны я второй раз вышла замуж, родила дочь. Но жизнь с мужем не сложилась, расстались.

Война только кончилась, жить было очень сложно. На руках – двое малых. Жить с двумя детьми было не на что и негде. Решила возвращаться на родину, к родителям. Родная деревня почти вся сгорела, ютились мы все вместе с моими родителями в какой-то старой, чудом уцелевшей избе.

Устроилась в Горках в садик няней. Пешком ходила из деревни в город на работу. Так продолжалось несколько лет. Потом всё-таки перебралась с детьми в Горки, стали мы здесь угол снимать. Жили так: дочка спала со мной на кровати, а сыну клали матрасик на пол, рядом с кроватью – он уже был большой.
Беда не одна

Когда в 1958 году нам дали комнату в этом доме – мы были очень рады. Это было своё жильё. Теперь мы все трое помещались и могли спать на кроватях.
Отгородили в комнате маленькую прихожую-кухоньку (1,5 на 3 метра), а жилая комната была просторная (3 на 3 метра).

Полжизни я прожила в этом доме. Тут мои дети стали взрослыми и разъехались, кто куда. Теперь они уже тоже старики с массой болячек – детство-то у них какое было. Дочь с семьей живет в Украине, сын – в соседнем городе. Они меня не забывают, навещают, пишут.

Племянница предлагала забрать меня к себе, ну хоть на зиму. Может, и соглашусь, одной тут жить стало трудно.

Туалет на улице, зимой, когда не почистят снег, к нему пробраться бывает сложно. Рамы оконные такие, что я стараюсь их лишний раз не трогать.

Стираю сама в корыте, воду грею кипятильником. Нам, правда, давно уже ремонт обещают, да я, видно, его уже не застану. Ходили тут у нас весной начальники какие-то, говорили, что нас вообще надо сносить. Говорили, что тем, кто тут прописан, квартиры дадут. Но ничего не сделано, только крышу покрасили зелёной краской, чтобы с дороги красиво было. Ладно, я свою жизнь уже прожила, но тут есть и те, кто только жить начинает. За них обидно.
Одно мне хорошо – несколько раз в неделю приходит из соцзащиты помощница Галя – продукты приносит, убирается.
Если бы не она, не знаю, как бы я жила. Болею сильно, особенно в последний год – артрит замучил, руки-ноги-плечи крутит.

Один глаз совсем перестал видеть. В прошлом году я сама ещё в магазин бегала, а теперь уже трудно стало. За семь последних лет перенесла три операции. Но всё выдержала, Бог жизнь даёт. Может, и до векового рубежа дотяну.
Будет толк?

Вот такая беседа получилась у нас с одной из старейших жительниц нашего района, ветераном тыла, Анастасией Грозой.
Бабушке до сотни осталось два с половиной года. Может, нас всё-таки услышат чиновники, и столетний юбилей она встретит в нормальном жилье?
Галина Будная