Недетский лагерь для детей

Воспитательная колония в Бобруйске - единственное место в стране, где содержат осужденных в возрасте до 21 года, причем только мальчиков. Еще совсем недавно таких учреждений было два, но из–за малого количества несовершеннолетнего спецконтингента принято решение объединить колонии. Теперь здесь, в Бобруйске, сидят дети со всей страны.
С первого взгляда воспитательная колония напоминает обычный детский лагерь. Мы заходим на территорию в послеобеденное время. Вокруг ни души. Нет и посторонних шумов. Создается ощущение, что здесь и вовсе никто не живет... Неужели тихий час?
«Были времена, когда здесь находились до 1.400 человек. А лет пять назад колония насчитывала 500 осужденных. Сегодня - 142 человека», - рассказывает начальник учреждения Николай Андросюк. Пустоту объясняет летним временем: школа на ремонте, а на производстве (осужденные производят рамки для стеклозавода и поддоны) из–за погодных условий рабочий день сокращенный. Большую часть времени они проводят в жилых секциях. Занимаются самодеятельностью: учатся сольному пению, игре на музыкальных инструментах, играют в кукольном театре. «Правда, сейчас амнистия, труппа поредела», — улыбается Андросюк. К слову, под амнистию в колонии подпадают 93 человека. 8 из них было отказано, 44 уже давным–давно на свободе.
Самая «популярная» статья в колонии - кражи. По ней осужден почти каждый второй. Есть и убийцы. Но для администрации они все–таки дети. Вот и балуют их в столовой кондитерскими изделиями (булочка три раза в неделю), какао и фруктовыми соками (два раза в неделю по 200 граммов). Это не прихоть руководства. Так прописано в нормах питания. Как и то, что мясо воспитанникам колонии в течение недели должно выдаваться в трех видах: просто мясо, колбаса и птица. Замены исключены.
«Третий, внимание! Раз -два! Здравия желаем!» — приветствует нас 3–й отряд. Заходим в одну из комнат для отдыха. Обращаю внимание на интересную дальнюю стенку с фотообоями — выглядит очень стильно! «За счет общественного фонда мы разрешили воспитанникам учреждения самим подбирать дизайн спальных помещений. Разумеется, в режимных границах», - объясняет Андросюк.
Осужденным положены только табуретка, кровать и тумбочка. На кровать ложиться можно лишь после отбоя. На спинке каждой - бирка с фамилией, именем осужденного и сроком отбывания наказания. Ловлю себя на мысли, что эти дети уже заработали себе срок больше, чем прожили на этой земле: 15, 20, 25 лет заключения, а возраст -15, 19, 14 лет... Это - тяжкие и особо тяжкие преступления.
Николай Алексеевич специфику колонии описал так: «Они дети, но при этом преступники, несовершеннолетние, но осужденные. Они очень ранимы и впечатлительны, но в то же время постоянно пытаются обмануть».
В психологической работе колонию можно назвать в каком–то смысле новатором. «Мы решили, что психолог должен сам идти к осужденным. И в каждом отряде сделали комнату психологической разгрузки», - рассказывает начальник колонии. В отряде № 3 сегодня работает Юлия Котова. Представитель трудовой династии (ее отец служил начальником отдела исправпроцесса в колонии, а муж сейчас - старший уполномоченный оперативной группы) встречает нас в своем кабинете вместе с осужденным Александром. Ему 20 лет. В колонии уже 2 года и два месяца. В отряде он - председатель секции. Это особая форма самоуправления осужденных. Вступают в нее, написав заявление. Затем выбирают руководителя, чтобы через него реализовывать свои интересы и права. Так и выбрали Сашу. Два года назад его осудили за умышленное убийство. Срок - 20 лет. Говорит: мол, пьяная драка и так получилось. «Первые ощущения? Наверное, это не то, что пишут в книгах и показывают по телевизору. Здесь совсем по–другому», - признается юноша. Рассказывает, что в колонии самое популярное развлечение - футбол. Любимый клуб у Саши - «Манчестер Юнайтед». С грустью констатирует, что после освобождения профессионально заниматься футболом будет уже поздно. Интересуюсь, чем займется, когда выйдет на свободу. «Мне будет уже много лет. Наверное, буду работать по профессии. Я столяр третьего разряда и слесарь третьего разряда».
По наблюдениям Юлии Котовой, четкие планы на «после освобождения» есть далеко не у всех: «Стараешься их направить. Чтобы пошли, доучились, например. А большинство заявляет: мы сразу пойдем работать!»
Среди работников колонии есть негласное правило: если у заключенного есть хотя бы 5% желания исправиться и больше сюда не попадать, ему помогут. «У нас быть такого не может, чтобы человек вышел за ворота и не понимал, куда ему дальше идти. Чтобы начать нормальную жизнь, у него есть все шансы», - резюмирует Андросюк. Как показывает его опыт, очень многие этот шанс используют. И, уже будучи на свободе, иногда приходят в колонию и просят «зайти посмотреть»: «Иногда приходят на прием по личным вопросам и благодарят: спасибо, я человеком стал. Вот возьмите визиточку».
Воспитатели и контролеры говорят, что иногда бывшие осужденные прямо на улице подбегают и здороваются. Как правило, чтобы рассказать, что у них все хорошо. Работа, семья, у некоторых образование и даже не одно. Но, увы, похвастаться этим могут далеко не все. «Советская Белоруссия»