Жила, скрывая родословную

Жительница Солигорска Леонора Александровна Лель родилась в Сталинграде в семье поволжских немцев. Жили они в центре города, в доме, на первом этаже которого располагался универмаг. Тот самый, где в 1943 году был пленён фельдмаршал Паулюс. Она согласилась рассказать о пережитом читателям «ІК».
Когда началась Великая Отечественная война, моего отца мобилизовали. Тогда же на нашу семью свалилась ещё одна беда. Все поволжские немцы по решению властей оказались вне закона. И мы опасались, что придут и за нами.

ДУШЕВНЫЙ ГРУЗ. Имея немецкую родословную, Леонора Александровна Лель всю жизнь боялась открыться людям.

Говорят документы
Верховный Совет СССР 28 августа 1941 года издал Указ о ликвидации Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья. В Указе говорилось: «По достоверным сведениям, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населённых немцами Поволжья… Во избежание таких нежелательных явлений Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить всё немецкое население, проживающее в Поволжье, в другие районы».
Наша семья избежала этой участи: Сталинград, к счастью, не входил в состав Республики немцев Поволжья. Хотя, оглядываясь на пережитое, сегодня сложно сказать, было ли это действительно, к счастью или наоборот…

Будни Сталинграда
Летом 1942 года фронт вплотную подошёл к Сталинграду. Из писем отца мы  знали, что он воевал где-то на подступах к городу. Мама ежедневно ходила на оборонительные работы – копала противотанковые рвы.  За мной и другими детьми приглядывала бабушка. Её фамилия была Реттенштейн.

А потом наступил чёрный день. Ещё до прихода немцев в Сталинград нам стало известно, что отца арестовали. Его забрали прямо их окопа. Что с ним, мы не знали. Бабушка и мама плакали. Их страх передавался нам, детям. Помнится, бабушка уводила нас к другим людям, на случай ареста.

Скоро бои переместились в город. Население никто не эвакуировал. Кругом рвались снаряды, горели и рушились дома. Недалеко от дома мы вырыли траншею и там часто прятались. Когда наш район заняли немцы, мы окончательно переселились  в окоп. Там же жили и наши соседи.

Помнится, что вокруг нашего дома всегда было много немцев, но к зданию нас не подпускали. Солдаты разделывали убитых лошадей, варили мясо. Иногда конина перепадала и нам, а ещё угощали шоколадом. Помню, был там один высокий немец. Однажды он привёл меня и других детей в какое-то помещение, где было много коробок с конфетами и печеньем. Это угощение запомнилось.
Потом мама временно исчезла. Бабушка говорила, что немцы хотят нас вывезти в Германию, поэтому мама и спряталась. Об этом мы никому не говорили.

От Кубани до Копейска
Когда жить в Сталинграде стало совсем  невозможно, наша семья решила своим ходом податься на Кубань, к родственникам. По дороге бабушка погибла. Её убило шальной пулей.

На Кубани мы жили до освобождения, потом опять вернулись в Сталинград. Города фактически не было – от него остались одни развалины.  Мама оставила детей на попечение другой бабушки, а сама пошла в армию. Помог ей в этом лётчик по фамилии Бортников. Мама приняла его фамилию и, скрыв национальность, стала стрелком–радистом самолёта. Воевали они вместе. В одном из полётов самолёт сбили, Бортников погиб, а мама выжила. Когда война закончилась, она нашла нас в Сталинграде.

А потом в город вернулись сестра отца с сыном.  Их не арестовали, потому что она была замужем за русским. Папина сестра и занялась поиском моего отца. Он оказался  в городе Копейске (под Челябинском)  — работал в шахте вместе с немецкими военнопленными.
Мы уехали к нему. Жили за колючей проволокой. Пленные немцы питались лучше, чем мы. Им хоть помощь какую-то присылали, а нам откуда её взять было…  Вскоре в лагерях нашлись и другие родственники.

Сбывшаяся мечта
В 1947 году я пошла в первый класс. В школе от учеников часто слышала до боли обидный упрёк: «Дочь предателей». Не скрою, тогда была одна мечта: вырасти, выйти замуж за русского, сменить фамилию и национальность. Мечта сбылась в 1958 году. Муж привёз меня в Беларусь. Но и здесь не было покоя. Свекровь долго  укоряла сына,  что взял в жёны женщину с немецкими корнями. Правда, позже, когда она жила с нами в городе, не раз извинялась.
Но я всю жизнь боялась открыться людям, скрывала свою немецкую родословную. Знаю, что некоторые родственники уехали в Германию, но связи с ними у меня нет. А жизнь прожита.

Владимир Амельченя