Полигон не Бродвей, или «Стой! Стреляют!»

Совместные белорусско-российские учения «Запад-2017» ещё не начались, а шуму вокруг них уже столько, словно тяжёлая артиллерия открыла огонь по условному противнику из ору­дий всех калибров. В этой канонаде ухо профес­сионала безошибочно отличит, где ухает «Ака­ция», где ревёт «Смерч», а где «тявкает» давно снятая с вооружения «сорокапятка». Толку от неё не много, но почему не тряхнуть стариной, коль случай удобный подворачивается?

Именно с этой точки зрения можно рассма­тривать попытку одной непонятно чего акти­вистки попасть на военный полигон под Бори­совом. А уж поднятый после её задержания скандал в Интернете и подавно. Что там было и как, кто кого оскорблял, а кто избивал — дело в данном случае десятое. По той простой при­чине, что нарушительница (пусть даже неволь­ная) пропускного режима в буквальном смыс­ле находилась на волосок от гибели.

И это не красное словцо. Любой человек, хоть чуточку знакомый с жизнью военного полигона, подтвердит: там не место для прогу­лок. Даже во время обычных ротных стрельб, не говоря уже о более крупных мероприятиях. На полигоне действует особый режим, где вся власть принадлежит человеку с автоматом. И не важно, в форму какой армии он одет. Если он говорит «Стой!» — значит, надо стоять. Впол­не возможно, что с виду невзрачный солдатик может оказаться часовым, охраняющим важ­ный военный объект. И солдатику этому Уста­вом караульной службы предписано открывать огонь на поражение, если кто-то откажется под­чиниться его приказу.

Бывают ситуации и похуже. В начале 70-х танковый батальон нашей группы войск в Гер­мании выполнял ночные боевые стрельбы на одном из полигонов. Мишени обозначались обычными фонарями, свет которых ещё надо было умудриться увидеть в узкую щель три­плексов. А потом ещё и попасть в цель. Один экипаж и увидел, и попал, с первого выстре­ла засадив по мишени осколочно-фугасным. Только щепки в стороны полетели. И лишь ближе к рассвету выяснилось, что и не щепки это вовсе, а куски гэдээровского «Трабанта» и останки трёх его пассажиров, по недосмотру охраны полигона выехавших из лесу в сектор ведения огня. Между прочим, историю эту рас­сказал мне сам бывший комбат, не уволенный из армии только потому, что, как ни крути, его подчинённые продемонстрировали высочай­ший уровень боевой подготовки.

Так что не оскорблять военнослужащих рос­сийской армии надо, а благодарить за то, что вовремя задержали. И понимать, что военный объект особенный, на него действия, вполне допустимые в обычной жизни, не распростра­няются.

Хотя мне почему-то кажется, что скандал этот пытаются раздуть на пустом месте. Зная политические предпочтения упомянутой акти­вистки и её соратников, можно с большой долей вероятности предположить, что глубинные при­чины кроются совсем не в грубости россий­ских или белорусских военных, не в желании посетить сына, и уж никак не в том, что, пыта­ясь пройти короткой дорогой на КПП, женщи­на «случайно» оказалась на полигоне. Будь это так, просто извинилась бы и попросила сопро­водить её до места. Дело здесь, скорее всего, в тех, кто её остановил. Что-то подсказывает: окажись на месте российских военнослужащих солдаты НАТО, наша бравая активистка повела бы себя совсем иначе. На шею бы бросилась, гостинцами одарила, да ещё и сфотографиро­валась бы с представителями североатланти­ческого альянса на память. Проблема только в том, что натовские солдаты ни в какие раз­говоры с «аборигенами» вступать не привык­ли. У них процесс общения отработан: лицом в землю, обыск, наручники и в комендатуру. А там, к гадалке не ходи, многочасовой допрос по всей форме. Кому тогда жаловалась бы заблуд­шая демократка?

Александр Евсеенко, «Советский район».

06-09-2017