Фотокорреспондент «Полесской правды» три с половиной года провел в ссылке

Виктор Антонович Криштапович – один из немногих наших современников, кому уже в послевоенное время довелось работать с фотоаппаратом. Элитному на то время ремеслу он научился в Иванове, где родился и вырос. Сначала знакомый фотограф из артели «Освобождение» пригласил помочь ему в лаборатории, затем способному пареньку доверили фотосъемку. Приходилось снимать не только карточки на паспорт или парадные портреты. Часто к услугам фотографа прибегали милиционеры и чекисты. В артель периодически привозили трупы уничтоженных ими украинских националистов, чтобы сфотографировать; требовали сразу же проявить пленку и напечатать фотографии. Весь процесс от начала до конца проходил под контролем сотрудника органов государственной безопасности, после чего негативы изымались.

В Пинск (до 1954 года – главный город Пинской области) Виктор уехал уже опытным фотографом. Сначала устроился на работу по специальности в Дом офицеров, затем комсомольца Криштаповича пригласили в редакцию областной газеты «Полесская правда» на должность фотокорреспондента с окладом 660 дореформенных рублей в месяц. Вместе с гонораром выходило около тысячи, деньги по тем временам немалые. Выдали ссуду на приобретение в собственность нового фотоаппарата «Киев». Отсутствие у нового работника соответствующего образования (а за плечами у Виктора Антоновича было только восемь классов) ни редактора, ни обком партии не смущало.

Работать в газете было интересно. Ездил по всей области, снимал, как восстанавливается разрушенное войной народное хозяйство. В личном архиве бывшего фотокора сохранились редкие кадры, выхваченные из жизни послевоенного Пинска. Особый интерес вызывает вид на городской парк со стороны реки Пины. Здесь еще нет мемориала воинам-освободителям на месте былого ресторана, гораздо позже застынет на бетонном постаменте доставленный из Измаила бронекатер. На старой лодочной пристани полно народа, а лица проезжавших в лодке мимо фотографа девушек сияют от удовольствия. Город живет мирной жизнью!

За фоторепортажами в Давид-Городокский район Виктор летал на самолете, в Ивановский, Телеханский, Дрогичинский, Жабчицкий, Лунинецкий и другие – ездил в автобусе. Обратно возвращался на попутном транспорте, а зачастую на лесовозах, сидя верхом на бревнах. Зимой после таких путешествий по нескольку недель приходилось лежать в больнице. Бывало, шел пешком, в таком случае дорога домой занимала два дня с ночевкой. Люди, рассказывает пожилой коллега, тогда были добрее, в ночлеге путнику никто не отказывал.

В творческом рвении прошло два года. А потом последовали неожиданный арест и высылка в Казахстан. Причиной резкого поворота в судьбе фотокорреспондента областной газеты стал ряд событий в его семье в Иванове. После войны комнату у них снимал секретарь райкома. Жена партийного начальника прямо на дому приторговывала бензином, который к ней под видом керосина привозили из колхозов, и однажды вспыхнул огонь. Никто из людей не пострадал, а вот дом сгорел дотла. Отец обратился в суд и потребовал взыскать с виновников пожара стоимость утраченного жилья. Секретарь в ответ обвинил погорельцев, имеющих в собственности около трех гектаров пахотной земли и сенокоса, в кулачестве, и тех обложили дополнительным налогом. Да так обложили, что семье пришлось оставить заново отстроенный дом и переехать на постоянное жительство в Пинск, ближе к сыну. Но их и там не оставили в покое.

– 17 апреля 1952 года, как раз накануне православной Пасхи, мне поручили съездить в Микашевичи, сделать фоторепортаж о работе предприятия по добыче гранита. Я уже собрался в дорогу, но на вокзал приехал водитель редакционной машины и сообщил, что моя командировка отменяется, – вспоминает Виктор Криштапович. – А в два часа ночи в окно к нам постучали сотрудники госбезопасности и дали два часа на сборы. Мы взяли с собой одежду, постели, продукты питания. Перед праздником закололи кабана и даже не успели мясо прибрать как следует, часть его пришлось оставить. Вместе с вещами нас на грузовой машине еще до рассвета доставили на железнодорожную станцию, где на запасном пути стоял готовый к отправке товарный состав. Возле каждого вагона, а было их с десяток, дежурили двое вооруженных людей. Нас повезли в южный Казахстан.

Чуть позже к отцу с матерью и двум братьям привезли их дочь и сестру Людмилу: девушку нашли во Львове, где она получала высшее образование. Забрали прямо с лекции, на глазах у преподавателей и студентов заломили руки и повели в машину. Всех предупредили, что в случае побега беглецу грозит десять лет лагерей.

На чужбине Криштаповичи провели три с половиной года. Родители, младший брат Антон с сестрой Людмилой работали на хлопковых полях, а Виктор – по специальности. Советская власть из недоверия выселяла подальше от государственной границы китайцев, иранцев, представителей других народов, каждого из изгнанников требовалось сфотографировать для личного дела. Много раз Виктор Антонович писал письма в Москву, пытался найти в столице правду, а ответ, и каждый раз отрицательный, приходил из Алма-Аты. Лишь после смерти Сталина дело Криштаповичей пересмотрели, обвинение в кулачестве сняли и разрешили вернуться в БССР.

Его брат Антон стал зубным техником, сегодня живет в Бресте, Людмила работала бухгалтером, а Виктор устроился фотографом в комбинат бытового обслуживания, затем выучился на часового мастера. Он мог восстановиться в должности фотокорреспондента «Полесской правды», но не стал этого делать.

В домашнем архиве Виктора Антоновича Криштаповича множество дипломов, почетных грамот ударника коммунистического труда, победителя социалистического соревнования. Шестьдесят лет минуло с того неожиданного стука в окно, а кажется, будто это было вчера. Порой жестокой и несправедливой бывает судьба. И забыть ее удары не получается.