В поисках утраченного времени. Виктор и Гертруда: анатомия предательства. Часть 6

В поисках утраченного времени. Виктор и Гертруда: анатомия предательства. Часть 6

В прошлой главе была приведена первая половина протокола допроса сотрудниками госбезопасности Виктора Леонтьева – брестского подпольщика, завербованного немецкой СД и внедренного в штаб партизанского соединения. Протокол датирован февралем 1944 года. Предлагаем вниманию продолжение.

«Вопрос: Через кого Вами были переданы сведения о руководящем составе партизанского движения и данные об аэродроме?

Ответ: Сведения о руководящем составе партизанского движения и данные об аэродроме переданы были мною в дер. Каменица-Журавецкая некому Антону, фамилию которого не знаю, но когда я зашел в квартиру К. и спросил, кто здесь из города, согласно установленного пароля, Антон спросил: «Ты будешь Виктор?», на что я ответил: «Да, Виктор буду я». После этого я ему передал указанные данные, написанные мною заранее, и Антон в свою очередь передал мне пакет с отравляющими веществами, с которыми я пошел в направлении дер. Заки (вероятно, Закий. – В.С.), а затем зашел на Михалинские хутора к Грише, фамилию которого не знаю, где последнему передал 24 винтовочных патрона, одну четвертушку йодного раствора и различные порошки, в том числе пакет с тремя порошками, содержащими отравляющие вещества, и попросил последнего все это спрятать.

Для того чтобы Гриша не обратил внимания на отравляющие вещества, я с этой целью дал патроны, йодный раствор и разные порошки и этим самым отвлек и рассеял его внимание, а идти в партизанский отряд, где меня еще знали плохо, я не рискнул, а тогда, когда они мне станут нужными, я всегда мог бы их взять у Гриши.

В: Были ли Вами взяты у Гриши порошки с отравляющими веществами и где они находятся в данное время?

О: Порошки с отравляющими веществами я от Гриши не взял, так как в этом не имел надобности в связи с тем, что мне стало известно, что Сергей Иванович (Сикорский. –  В.С.) и Александр Николаевич (Дроздов. –  В.С.) ушли на ту сторону железной дороги.

В: Предпринимали ли Вы попытки к тому, чтобы уйти на ту сторону железнодорожной колеи, где находятся Сергей Иванович и Александр Николаевич, с целью осуществления террористического акта?

О: Мер к переходу и осуществлению террористического акта я не предпринимал ввиду того, что 13 ноября 1943 г. я был направлен Александром Николаевичем на задание в направлении г. Бреста, где и пробыл до 14 декабря, а к моему возвращению в штаб соединения Сергея Ивановича и Александра Николаевича уже здесь не было. Ознакомившись с обстановкой, я пришел к выводу, что уйти туда не так-то легко, во-вторых, я вскоре получил через В.Г. письмо от Александра Николаевича, в котором последний мне предложил отдыхать до его прихода, т. е. до начала января месяца 1944 г., как было указано в письме, и, в-третьих, я стал замечать некоторую натянутость  во взаимоотношениях Андрея и Лены и других. Все это вместе взятое заставило меня отложить мои террористические намерения с тем, чтобы выждать более удобный момент.

В: Следствие располагает данными о том, что Вы, несмотря на предупреждения Александра Николаевича не являться в город, будучи на задании, это указание не выполнили и неоднократно ходили в город с целью передачи в гестапо сведений шпионского характера. Подтверждаете ли Вы это?

О: Действительно, мне Александр Николаевич при инструктаже запретил появляться в городе, но я это указание не выполнил, так как имел намерение встретиться с заместителем шефа гестапо, которому нужно было передать ряд интересующих их сведений и с этой целью, под предлогом розыска жены, 21 ноября я пошел в гор. Брест, в этот вечер я не ставил своей задачей встретиться с зам. шефа гестапо, а пошел ознакомиться с обстановкой и узнать, какие слухи ходят среди знакомых обо мне и моей жене.

На другой день, в воскресенье, я стал искать способ для встречи с заместителем шефа гестапо, зайти в здание гестапо я не решился с тем, чтобы не расконспирировать себя, а, зная, что по ул. Гоголя, № 14, находится конспиративная квартира гестапо, я решил зайти туда, откуда по телефону связаться с заместителем шефа. Так я и сделал. Зайдя на к/к, я отрекомендовался дежурному, что являюсь негласным работником, и попросил позвонить по телефону в гестапо, где поставить  в известность заместителя шефа о моем желании встретиться с ним и передать ему интересные данные. Дежурный мою просьбу удовлетворил, но по телефону передали, что зам. шефа у себя в кабинете нет, поэтому для встреч со мной придет другой работник гестапо. И действительно, примерно минут через 10-15 пришел неизвестный для меня человек в форме гестапо, немец, но хорошо владеет русским языком, который, поздоровавшись со мной, спросил, кто я такой, и когда убедился, что я пришел из партизанской зоны, задал мне вопрос: «Ну как у тебя, Виктор, дело обстоит с террористическим актом?», на что я ему ответил, что ввиду отсутствия Сикорского и Александра Николаевича осуществить теракт не представилось возможным.

Гестаповец сделал неудовлетворительную физиономию, вместе с этим в строгой форме приказал во что бы то ни стало осуществить это задание и вслед за этим стал расспрашивать о местах расположения партизанских отрядов, их штабов, количественном составе, вооружении, моральном состоянии и прочем, больше всего уделял внимания отряду им. Чернака, расспрашивал даже о том, как выглядит командир отряда КОЗЫРЕВ. Вместе с этим он подробно расспрашивал меня о местах расположения штаба бригады и штаба соединения, впоследствии спросил, имеется ли у партизан артиллерия. На все вопросы, которые передо мной ставил работник гестапо, я дал исчерпывающие ответы, а именно: я рассказал ему подробно о вооружении отрядов, количественном составе, моральном состоянии партизан, о местах их расположения, дал характеристики командному составу и точно обрисовал место, где расположен штаб бригады и соединения. Сведения мною были даны по отрядам им. Чернака, и Фрунзе, и Щорса. Все эти данные работник гестапо подробно записал в блокнот. После того как закончил работник гестапо записывать вышеуказанные данные, он еще раз мне напомнил о необходимости совершения террористического акта, одновременно предупредил: если совершишь террористический акт, то немедленно же поставь нас об этом в известность.

В: После этой встречи с работником гестапо были ли еще у Вас с кем-то из работников гестапо разговоры?

О: После этой встречи у меня больше ни с кем из работников гестапо встреч и разговоров не было.

В: Откуда Вам стало известно о том, что на явочную квартиру в Каменицу-Журавецкую отравляющие вещества принесет Антон?

О: Когда заместитель шефа гестапо знакомил меня с легендой и давал задание в кабинете секретаря яйцебазы, одновременно с этим мне сказал, что я должен буду в скором времени прийти в Каменицу-Журавецкую, где меня в квартире К. будет ожидать наш человек с пакетом отравляющих веществ, но если ты не сможешь по каким-либо причинам скоро прийти, то он этот пакет оставит хозяину квартиры К., у которого ты и сможешь взять.

В: Будучи на территории партизанских отрядов, с кем Вы имели связь из агентов немецкой разведки?

О: В связи с тем, что я получил главное задание – это террор над руководством партизанского движения, мне на связь никого не дали, а также и я не предпринимал попыток к установлению этих связей, за исключением явочной квартиры в дер. Каменица-Журавецкая.

В: Кого Вы знаете из агентов гестапо, находящихся на территории партизанских отрядов и в самих отрядах?

О: Лично я на территории партизанских отрядов из шпионов гестапо никого не знал.

В: Кого Вы знаете из агентов и официальных работников гестапо по г. Бресту и другим населенным пунктам?

О: По гор. Бресту мне известны следующие агенты гестапо... (приводятся 12 фамилий с адресами и краткими данными).

Из числа официальных работников гестапо кроме указанных мною в показаниях я никого не знаю.

В: Кто являлся кроме Вас провокатором в подпольном комитете гор. Бреста?

О: По рассказу Г., жительницы гор. Бреста, которая была очевидицей ареста трех активистов комитета, арест этих активистов произошел по доносу З. Василия, который являлся членом подпольного комитета.

Больше по этому вопросу сказать ничего не имею.

Допрос окончен в 4 часа 25 минут 9 февраля 1944 г.

Записано с моих слов правильно и мною лично прочитано. В. Леонтьев».