Купчая на… привокзальный сквер

Высокие горы окутаны дымкой. В долине у их подножий дамы, наряженные по испанской моде XVIII века, составляют букет из цветов. За ними наблюдают маленькая девочка и мужчина, держащий в руках зайчонка. Сценка сельской идиллии стала сюжетом для одного из гобеленов, созданных по картине знаменитого художника Франсиско Гойи. Могилевчанин Борис Пуцилло демонстрирует надпись латинскими буквами, вытканную на старинном гобелене: F.Goya.

Наследство буфетчика

— Гобелен — единственное, что сохранилось у меня из дорогих вещей дедушки Семена Пуцилло, — поясняет 82-летний Борис Васильевич. — Дедушка рассказывал, что купил его в 1910 году в ломбарде, куда вещь попала из имения разорившегося помещика. По тем временам стоил гобелен 80 рублей золотом.

Пожилой внук повествует о том, что до революции дела у деда шли неплохо: доход приносило содержание буфета в здании железнодорожного вокзала. В 1911 г. уроженец села Доброе Чериковского уезда Семен Пуцилло, женившийся на могилевской мещанке Евгении Лындо, приобрел участок земли, ранее принадлежавший наследникам статского советника Василия Грушецкого. Надел площадью 200 кв. саженей, что составляет чуть более 910 кв. метров, стоимостью в две тысячи рублей, был выделен из фольварка Иосифовская слободка деревни Коробановка. Купчая крепость о совершенной сделке под названием «Главная выпись из крепостной», датированная 7 октября 1911 года, и план размещения земельного участка вдоль улицы, ведущей из Могилева в местечко Шклов, до сих пор хранятся у внука последнего хозяина.

На приобретенной земле Семен Пуцилло построил одноэтажный каменный дом, стоявший еще в 1970 годы в скверике напротив железнодорожного вокзала, по другую сторону улицы Первомайской. На фотографии, хранящейся в музее истории Могилевского отделения Белорусской железной дороги, над старым зданием высится пятиэтажка, украшенная вверху белорусским орнаментом. Сегодня в ней на первом этаже располагается аптека.

В чести и достатке

— На месте, где был дедушкин дом, сейчас находится большой камень,— конкретизирует Борис Васильевич.

Семен Пуцилло собирался надстроить в особняке второй этаж, чтобы разместить там гостиницу, но осуществлению планов помешала начавшаяся в 1914 году война.

— Дедушка в годы войны работал заведующим хозяйством на Могилевской электростанции и был старостой Трехсвятительской церкви. Он рассказывал, что напротив динамо-машины, вырабатывавшей электрический ток, в склоне холма находились гаражи, в которых стояли автомобили царской ставки,— делится семейными преданиями внук. — Это были английские «роллс-ройсы» и французские «рено». Шоферы — люди общительные, предлагали деду: «Семен Михайлович, посиди на царском месте». Дед усаживался в автомобиль и закуривал папиросы, припасенные в автомобиле для Николая Второго. Моя бабушка Евгения вспоминала, что царь любил прохаживаться по Могилеву пешком. Как-то встречная старушка приветствовала его: «Здравствуйте, царь-батюшка!» «Откуда меня знаете?» — улыбнулся государь. «Знаем»,— радостно ответила та. Император одарил могилевчанку золотым червонцем.

Дедушка и бабушка Бориса Васильевича любили вспоминать время, когда жили в чести и достатке. Кроме каменного здания Семену Пуцилло принадлежали в Могилеве два деревянных дома. В особняке из тринадцати комнат обитали глава семейства с женой, в которое кроме старшего поколения входил единственный сын хозяина Василий, его супруга Леокадия Доминиковна и маленький Боря, родившийся в 1931 году. Через год после рождения внука советская власть экспроприировала каменный дом Пуцилло.

Зигзаги судьбы

В здании, где раньше жила семья Пуцилло, разместилась служба связи (почта и телеграф) станции Могилев. По иронии судьбы несостоявшийся наследник Василий Пуцилло, окончивший до революции 6 классов Могилевского Александровского реального училища, а в 1919 г.— телеграфные курсы, несколько лет работал телеграфистом на железной дороге.

— После учебы в индустриальном техникуме отец служил делопроизводителем и помощником уполномоченного особого отделения при Оршанском окружном отделе Государственного политического управления (ГПУ), — продолжает Борис Васильевич. — Эта строка в его биографии уберегла от неприятностей и деда. В последующие годы папа работал бухгалтером и главным бухгалтером в учреждениях Могилева.

Василий Пуцилло участвовал в Великой Отечественной войне, был награжден медалями «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».

Довелось воевать и Борису Васильевичу: в 1953 г. он участвовал в боевых действиях в Северной Корее.

— Я был призван на срочную службу. Нас переодели в форму китайских добровольцев, а документы отняли. Погибших хоронили в Порт-Артуре, — вспоминает Борис Пуцилло, награжденный двумя китайскими медалями.

Жилищный вопрос

Что касается пресловутого «жилищного вопроса», то после выселения из отнятого особняка семьи бывшего хозяина и его сына стали проживать по отдельности.

— Дедушка и бабушка обосновались на Чапаевке, с ними до войны жил и я. Родители вначале переселились в дом Бобовика, там жил дедушкин брат Александр. Потом обитали на съемных квартирах, — вспоминает собеседник. — Одно время жили в деревянном доме помещиков Утешинских, сгоревшем в 1942 году. После пожара переехали в дом старухи Кежелец, уплывший в том же году во время наводнения на Дубровенке, когда рухнула дамба на реке. С домом уплыла и шкатулка с фамильным серебром отца.

Зато у запасливого деда, Семена Пуцилло, сохранилось несколько золотых червонцев, которые спасли в тяжелое время жизни его близких. В 1943 году их погнали из Могилева в фашистскую неволю. Когда эшелон прибыл в польский город Бельск-Подляски, то золото отдали коменданту: поезд отправился дальше без семейства Пуцилло.

— После войны родители построили наконец свой дом на ул. Боткина,— продолжает рассказчик.— Его уже снесли, на этом месте теперь находится роддом городской больницы скорой медицинской помощи. После сноса нам дали квартиру, в которой и поныне живем с супругой Евгенией Георгиевной.

Борис Васильевич, оценивая пройденную часть жизненного пути, признается, что в молодости руководствовался мудрыми советами деда и бабушки. Кстати, Семен Михайлович прожил 92 года.

— Бабушка благословила меня не связываться с большевиками. Поэтому я в партию не вступал, — констатирует пожилой мужчина.

Зато машиностроительный техникум он окончил с отличием, сорок лет проработал на заводе «Строммашина».

Мы вместе перебираем и рассматриваем старые фотографии в семейном альбоме Пуцилло и документы начала XX века, ставшие историческими реликвиями. Как быстротечно время...

Людмила ГРИШАНОВА, ”Могилевская правда”