Под сенью трехсотлетнего дуба

Древнему кряжистому дубу, раскидистая крона которого мощно возвышается над старыми двухэтажными домами по улице Менжинского в Могилеве, судя по всему, более трехсот лет. На фотографии краеведа Эдуарда Бальчевского, сделанной в 1982 году, запечатлена табличка с приблизительными данными уникального дерева. В его паспорте было записано: «Вековой дуб. Возраст 300 лет. Высота 25 м. Диаметр 1,4 м. Решением комиссии народных депутатов г. Могилева 1982 г. объявляется памятником природы местного значения».

«Чудеса природы Могилева»

Эдуард Павлович самолично измерил великана на уровне «груди человека» и зафиксировал окружность в 3,45 метра. В своем досье на городские достопримечательности патриот родной земли сохранил и газетные публикации тех лет о дубе на Менжинке. В одной из них утверждалось, что, по оценке специалистов, возраст патриарха измеряется даже пятьюстами годами. «Невозможно без волнения смотреть на дуб: его могучие груди изрешечены осколками снарядов и бомб, бока повреждены пожарами прошедших войн», — писал в другой газетной заметке И. Беляев.

Интерес к вековому дереву не угасает и ныне. Несколько лет назад Центральная городская библиотека им. К. Маркса проводила конкурс среди читателей «Семь чудес природы Могилева», одним из которых были признаны два дуба-великана: один — на ул.Менжинского, другой — на ул.Плеханова. Обе улицы находятся по соседству. В аннотации к тому чуду говорилось: «Крупные массивы дубовых лесов — несомненная гордость нашей Могилевщины. Всего под дубравами занято 36 700 га. В Могилеве есть дубы, которые помнят нашествие шведов и походы Петра I».

— К сожалению, сведений об этих памятниках природы не имеется, — говорит директор централизованной системы государственных публичных библиотек Могилева Галина Кравченко.

— Опрос местных жителей ничего особенного не дал.

У каждого человека имеются свои воспоминания о прожитом, в которых привычные с детства дома, улицы и даже деревья служат не просто ориентирами, а символами, связанными с дорогими сердцу людьми и событиями. Принято говорить, что все мы родом из детства. Галина Ивановна выросла на Менжинке, как в просторечии называют улицу имени пламенного революционера, которая прежде именовалась Малым Завальем: в память о земляных валах, обозначавших оборонительные сооружения и внешнюю границу Могилева.

— Я училась в школе №11 и часто бегала мимо дуба после уроков к бабушке, папиной маме — Агафье Евстафьевне Столяровой, — вспоминает Галина Кравченко. — Бабушка была верующей, постоянно ходила в Борисо-Глебскую церковь. Мне до сих пор памятны мои детские слезы из-за бабушкиной иконы, висевшей у нас в квартире. Я училась в первом или во втором классе, ко мне домой пришла одноклассница, которая при виде иконы заявила: «Расскажу учительнице, что у вас дома молятся». После ее ухода я стала плакать и просить: «Мамочка, снимите ее и положите в шкаф». Бабушка просила, чтоб икону не убирали. Я так любила бабушку, и теперь мне горько, что ничего не вернуть и не исправить...

От образцового сада не осталось и пня

Многие могилевчане ходили и ходят по дорожке мимо дуба-патриарха во дворе домов №№24 и 26, сокращая путь от ул. Менжинского к ул.Воровского, называвшейся прежде Быховской, как и базар, куда обычно и направляются горожане.

— Мимо дуба надо спуститься в овражек, который называют Масляным рвом, — поясняет Анна Саугина, детство и юность которой тоже связаны с Менжинкой. — Зимой мы катались здесь с горки на санках. За забором напротив дерева-великана находится территория теперешнего лицея №1, здание которого было построено в XIX веке для епархиального училища, в котором учились дочери священников и чиновников. В 1950-е годы в нем действовала школа, где работала учительницей начальных классов моя мама Софья Кузьминична Пиневич. Тогда забор был дощатым и редким, а возле него — напротив дуба — находился холмик, похожий на могилку. Теперь забор бетонный, от холмика не осталось и следа.

В этом же здании до войны размещался Белпедтехникум с опытно-экспериментальной школой-семилеткой, в которой училась ныне 92-летняя Мария Филипповна Славчева.

— На Малом Завалье росла целая аллея дубов, а остался один,— свидетельствует долгожительница. — Стояли дубы и в Промышленном переулке, где детский садик. Мы ходили к дубам листья рвать для засолки огурцов.

Судя по названию реки Дубровенка, протекающей внизу Быховской улицы, в былые времена на ее берегах дубовые рощи произрастали. Но пережили столетия единицы.

Известный могилевский писатель Михаил Шумов (Шульман), эмигрировавший в Америку, но не забытый земляками, которые поздравляли его 17 октября 2013 года с 90-летием, до войны не только учился в семилетке через забор от дуба на Менжинке, но и жил с родителями во флигеле педтехникума, описывает в своих мемуарах под названием «Эхолот»: «При техникуме была солиднейшая учебная база: плодовый сад, в коем были собраны все произрастающие в Белоруссии сорта яблонь и груш, слив и вишен, ягодных кустарников, пасека на 27 ульев, парники и огород, на грядках которого вызревали все характерные для Белоруссии овощи...» Когда Михаил Иосифович вернулся в освобожденный от оккупантов город, на месте опытного сада не только деревья не росли, но от них не осталось и пней. Что говорить о дубах-колдунах...

«Серый дом» и «призрачные» особняки

Последняя война не пощадила Могилев. Краевед Эдуард Бальчевский, живший в деревянном доме №56а на ул.Челюскинцев (бывшей Быховской), а по сути, в самом начале Менжинки — напротив «серого дома», оставил воспоминания о городе того времени. О том, что напротив его дома в 1943 г. был установлен дорожный щит, обозначавший начало дороги на Бобруйск. Летом, когда где-то за Чаусами, на реке Проне, уже гремели советские пушки, в Могилеве фашистские оккупанты нервничали. Их тыловые части сворачивались. Военные госпитали эвакуировались на Запад. Пылали Луполово и Подниколье. Враги минировали шоссейный и железнодорожный мосты через Днепр, а на высоком правом берегу реки сооружались окопы и бетонные доты. Дорожная служба спешно устанавливала указатели. На Челюскинцев, практически у «истока» ул.Менжинского, появился щит, окрашенный в светло-голубой цвет, на котором крупными черными буквами на немецком языке значилось: «Внимание! Дорога на Бобруйск. Нет проезда. Партизаны! Сообщение через Довск». Может быть, запрет на движение косвенно повлиял и на судьбу уцелевшего векового дуба, оказавшегося в стороне от возможных диверсий на дороге.

Упомянутый «серый дом» под №54 принадлежал ул.Челюскинцев, а под №2 — ул.Менжинского. Здание было построено до войны. По сведениям Бальчевского, во время боя за освобождение Могилева, в ночь с 27 на 28 июня 1944 г, немцы установили на правых балконах дома станковые пулеметы, остановив огнем наступление советской пехоты. Наши бойцы укрылись за домами нечетной стороны улицы. Только к утру минометчики подавили пулеметы, пехота с криками «ура!» перебежала шоссе.

О своем деревянном доме, пошедшем под снос после кончины хозяина, Эдуард Павлович писал, что в нем в конце июля — начале августа 1944 г. размещался штаб воинской части, производившей разминирование Могилева после освобождения. Бревенчатый особняк являлся одним из старейших из деревянных городских построек. Согласно сохранившимся документам, дом был построен в 1820 г. и более 150 лет принадлежал семье Линдо (Лындо), переселившейся в начале XIX века из Быхова в Могилев. О бывшем домовладении напоминают уцелевшие старые яблони, ветви которых даже в октябре увешаны сочными плодами. Деревья живут дольше людей, посадивших их когда-то.

По воспоминаниям старожилов, на улицах Малое Завалье и Быховской прежде стояли особняки, принадлежавшие зажиточным горожанам.

— Мы до 1964 года жили в комнате двухэтажного особняка по соседству с «серым домом», — вспоминает Лидия Макарова. — На второй этаж вела винтовая лестница, а на самом верху находились четыре голубятни — на все стороны света...

Каждое утро голуби взлетают, как и прежде, ввысь над домами, людьми, спешащими по своим делам, над могучими дубами, под сенью которых живет история Могилева.

Людмила Гришанова, ”Могилевские ведомости”