Каково быть многодетной мамой?

В прошлых материалах мы  уже публиковали историю Ромки.  Пять лет прошло с тех пор, как семье Разумович суд отказал в его усыновлении, единственным возможным вариантом остаться в этой семье для мальчишки стала опека. Ромашка или Ромыч – так ласково его называют родные. Теперь он подрос и уже этой осенью собирается в первый класс.

Я побывала в гостях у  многодетной семьи, и первое, о чем завела разговор мама Ольга, это то, что усыновить и стать официальными родителями для Ромки им до сих пор не удалось. «Он так и остался у нас в приемной семье», – уже со смирением махнула она рукой.

Понятное дело, у нее сейчас совсем другие заботы: успеть бы всех накормить, обстирать, навести порядок, почитать книжку, да и мало ли дел у профессиональной мамы? А ведь близится к завершению строительство дома, совсем некстати попал в больницу муж, а тут еще и семимесячный малыш требует повышенного внимания.

Несколько лет назад эта семья стала «дежурной», то есть ухаживает за детишками до трех лет, которые остались без попечения родителей. Помимо этого Ольга согласилась вести работу с биологическими родителями таких брошенных малышей, чтобы возвращать их в родные семьи. Куда тут по судам бегать!

Ольга и Андрей Разумович воспитывают шестерых собственных детей, еще одного приняли в семью из детского дома. Хотя сказать «воспитывают» было бы неточно – старшие дети уже совсем взрослые и в воспитании не нуждаются, скорее, просто претендуют на частицу родительского сердца.

Я попросила Ольгу Ивановну вспомнить, как она решилась на усыновление.

– Когда забирали Романа из Дома малютки, мы сразу знали, что будем его усыновлять. Но не получилось. Тогда старшие мои дети подросли, Настя родилась, маленькая еще была. Муж говорит: «Давай еще». Но врачи сказали, что больше детей у меня не будет, тогда он предложил усыновить ребеночка. Целый год думали, но теперь я ни капли не жалею.

– Что для Вас тогда было самым сложным?

– Боялась реакции общества. Не все воспринимают это нормально. Кто-то говорил, мол, она совсем уже «с головой не дружит». А сколько старались отговорить. Но ничего, выстояли. Взяли Романа. Мальчишка оказался шустрым, умным, общительным, скоро в школу  пойдет. Однажды я ехала с ним в электричке и удивилась, когда посторонние люди обратили внимание, что шестилетний ребенок знает про Великую Отечественную войну. Это бабушка ему рассказывала, а  мальчишке интересно все это слушать, – радуется за сына мама.

– Вы ведь также занимаетесь временным уходом за детками из неблагополучных семей, оставшимися без попечения родителей. Как решились на такое занятие? Это стало Вашей, можно сказать, профессией.

– Началось с того, что семье моей подруги предложили стать «дежурной». Но у нее были сложности, заниматься такой деятельностью не получилось. Зато от нее я узнала о нюансах, о том, что это такое «дежурная семья». Ведь сложность и трагичность в том, что к детям  быстро привыкаешь, особенно к маленьким, расставаться потом очень тяжело. А я тогда как раз родила Павлика и, находясь в декретном отпуске, подумала, почему бы и не попробовать. Первому мальчишке три месяца было. Его быстро тогда усыновили. А после этого я решила уволиться с БелАЗа и устроилась в отдел образования на эту работу. Муж меня поддержал.

Потом появилась Танюша, с ней расставаться было труднее всего. Девчонка боевая, с характером, мы к ней очень привязались, хотели даже себе оставить. После этого я настроила себя, что это моя работа. Вот как не привязаться, когда малыш смотрит на тебя и улыбается – красотуля такая, – это уже про нынешнего воспитанника говорит Ольга.

– Как Вы справляетесь со всей этой детворой?

– С маленьким тяжеловато. Он ночью просыпается, кушать просит, сложно уже вставать. Каши белактовские ему не идут – диатез, приходится варить обычные, измельчать в блендере, – делится своими заботами мама. Подрастет – будет легче. С детками постарше летом вообще нет проблем – покормишь, и гуляй с ними на улице на свежем воздухе.

– Но я так понимаю, что тяжелее физической для Вас была моральная сторона усыновления. Как справлялись с «услужливыми» соседями?

– Романа мы не усыновили. Если бы получилось, я, может, и не рассказывала бы ему, что мы не родные. А так как он у нас в опеке, решили все-таки, что он должен знать. К тому же лет с трех у него начались вопросы: «А я тоже в животике сидел?» Мы объяснили, что у него есть другая мама, которая его родила, но она заболела, а мы его искали, чтобы взять к себе. Иногда он спрашивает, а где та тетя, которая меня родила, где она живет, просит рассказать ему о ней.

– Вы считаете, что к такой правде лучше готовить ребенка в раннем возрасте?

– Не все так однозначно. Я общалась с парнем лет 25-ти, выросшим в детском доме. Ему очень хотелось, чтобы его усыновили, и он советовал не рассказывать ребенку об этом вообще. «Не травмируйте, вы родные родители, вы усыновили, что еще надо?» У каждого своя ситуация, свое мнение. Я бы посоветовала, если есть возможность, переехать в другую местность, чтобы никто не знал. Но у нас такой возможности не было, а «доброжелателей» всегда много. Конечно, многие понимали и поддерживали, но были и те, кто, наоборот, злорадствовали, исподтишка «помогали». Вот здесь уже очень обидно. А как обидно ребенку!

В прихожей открывается дверь.

– Вот пришел еще один мой кавалер. Это старший сын, – не без гордости поясняет мама.

– Вы считаете себя счастливым человеком?

– Да. Потому что возле детей чувствуешь себя и моложе, и красивее, и уже больше за здоровьем следишь, стараешься поддерживать себя в форме.

Да, тяжело это – столкнуться с такой социальной проблемой, и у кого хватает сил не только переживать, но и что-то решать, наверное – самые счастливые люди.

Ольга продолжает свои рассуждения.

– С Ромкой мы иногда ездим в Дом малютки в Борисов. И каждый раз мне очень тяжело. Дети там другие, не такие, как в обычных семьях. Для них первым стрессом стала разлука с матерью, они так много недополучают. Я не могу до сих пор отучить Ромку сосать ночью пальчик. У них в группе было 11 человек, каждый как мог укладывал себя спать: кто-то качался и мычал под нос, кто-то погремушкой барабанил, чтобы заснуть. Сколько я насмотрелась, наплакалась – это ужасно!

– На Ваш взгляд, если поставить на весы деньги и детей – грубо, но все же от денег что-то зависит? Предполагает ли достаток в обществе уменьшение числа сирот?

– Взять чужого ребенка в семью – очень сложный шаг. Надо любить детей, без любви отношения будут сложными. Не нужно противопоставлять богатство и сострадание. Но тем, у кого много детей, хорошо известна цена денег. Тут уж умеешь считать каждую копейку. Но не столько в деньгах счастье, ведь есть дети – вот это радость, вот это счастье! Деньги уже для них.

«Мама, смотри, что мне Ваня дал», – пытается привлечь внимание Ромка, и я понимаю, что мне пора. В прихожей мама хвалится обновкой, которую она прикупила для сынишки – модной курткой: «Теперь он у меня совсем взрослый кавалер, наряды подавай».

***

Ольга Разумович – мать-героиня, только вот орден надевать стесняется. Даже на специальных праздниках прячет его от людских глаз. Но кое-что спрятать ей не удастся – ее детей, воплощенный в жизнь орден.

Я не знаю, каково это – смотреть, как растет чужое дитя. Каково это – знать, что уже с первых дней его детство обречено, и каково это – любить чужих так же, как своих, дарить им заботу, ласку и тепло так же, как собственным детям. Какую силу духа нужно иметь, чтобы наплевать на тех, кто злословит и никогда в своей жизни ни на что подобное не решится. Перед этими родителями нужно склонять головы. И дай Бог этой и подобным  семьям мудрости справляться со всеми детскими и не детскими вопросами.

Диана ЛЫСКОВЕЦ