Доплата сотрудникам «Скорой помощи» не решает проблему

Столичные власти пошли на уступки сотрудникам станции «Скорой помощи» Минска, собиравшим подписи под коллективным обращением. Главными претензиями медиков были низкая оплата труда и неимоверная нагрузка.
Как сообщило БЕЛТА со ссылкой на Мингорисполком, доплата в размере 6 ,5 базовой величины в месяц, а это на сегодня 845 тысяч белорусских рублей, предусмотрена врачам, а также фельдшерам скорой медицинской помощи, выезжающим по вызову самостоятельно, в проекте бюджета Минска, который проходит согласование.
Мы попросили прокомментировать ситуацию демократического активиста, члена ОГП и профсоюза РЭП Александра Волчанина, около тридцати лет работающего фельдшером высшей категории на «Скорой помощи» в Жодино.
- Настроения столичных сотрудников «Скорой» разделяют и в регионах, ведь проблемы одни и те же. Однако называть победой решение городских властей белорусской столицы, видимо, нельзя. Во-первых, доплата установлена только минчанам, а это усугубляет положение тех, кто работает на «скорой» за пределами минской кольцевой автодороги. Во-вторых, доплата не сможет решить проблему нагрузки, а так же социальной и иной защиты сотрудников станций «Скорой помощи» в целом по стране. Вопрос надо решать системно.
- Каким образом?
- Давно назрела необходимость выделения службы «Скорой помощи» в автономную структуру по примеру того, как был выделен Следственный комитет и Государственный комитет судебных экспертиз из недр министерства внутренних дел. По уровню социальной защиты сотрудники «Скорой» должны быть приравнены к милиционерам, спасателям МЧС, военнослужащим. Те имеют право выхода на пенсию после 25 лет службы, в возрасте где-то 45 лет. А сотрудники «Скорой» сейчас могут выйти на пенсию на пять лет раньше, лишь при условии работы в течение тридцати лет. А ведь это серьезнейшая физическая и психоэмоциональная нагрузка, которую испытывает далеко не каждый военнослужащий и милиционер. Кроме того, наша работа сама по себе довольно опасная: мы приезжаем порой на вызовы к людям с асоциальным поведением, а порой и просто к буйным психическим больным. Мы передвигаемся на автомобилях в любое время года, несмотря на сложные климатические условия, но мы никак не застрахованы на случай дорожно-транспортных и иных чрезвычайных происшествий. Ну, и конечно, уровень оплаты никак не стимулирует стабильность кадров «Скорой помощи». Молодые специалисты, поработав год-два, уходят в иные сферы деятельности, порой, далекие от медицины. Остаются ветераны, которые осталось относительно немного до пенсии.
- На зарплату жалуются все бюджетники, даже госслужащие до недавней «оптимизации» жаловались. Чем сотрудники «скорой» лучше?
- Тем, что мы работаем, по сути, во фронтовых условиях. Конечно, зарплаты и учителей, и медиков, работающих в поликлиниках, также далеки от идеала. Но сравнивать нагрузку и значимость наших профессий, на мой взгляд, просто некорректно, сотрудники «Скорой» на передовой схватки за человеческую жизнь, ценнее которой ничего нет.
-- Вы считаете, ваши предложения могут быть реализованы?
-- И мои предложения, и предложения моих коллег. Необходим прямой контакт, встреча людей непосредственно работающих на станциях «Скорой», с теми, кто принимает решения. Рано или поздно в руководстве страны осознают такую необходимость. Главное, чтобы не поздно. В этой ситуации возмущает позиция официальных профсоюзов. Именно они должны озвучивать наши предложения и требования, не доводить до конфликтов, каких-то протестных акций. Но профсоюзные бонзы, получающие весьма немалую заработную плату из наших взносов, занимаются в лучшем случае бумаготворчеством. Так не должно быть.
Павел Лобач