Попутчица

Эту историю мне рассказал сосед. В ней всё истинно, кроме одной поправки: имена героев этой истории поменял по этическим соображениям.
Сосед мой давно пенсионного возраста в день первой метели в этом году возвращался с супругой из Бобруйска домой, в Солигорск. Попутно взялся доставить в Любань родственника, который присутствовал с ним на семейном мероприятии в Бобруйске.

Дорога была отличная. Разве что стала тревожить первая метель, которая нарастала с приближением к Любани. Но для нашего водителя с таким опытом – это не проблема.

– У памятника Фени Кононовой свернул, мимо автовокзала проехал немного и высадил пассажира, – рассказывает сосед. – Но нечистая сила меня толкнула на добродетель. Время было позднее, метель нарастала, а мне вздумалось зайти в автовокзал. Вдруг там кто ждёт оказию в Солигорск? Не ради денег.

В пустом вокзале сидела одинокая женщина. Со слезами и причитаниями, как к единственному спасителю, стала просить подвезти до деревни. «Сяджу паўдня. Ад смагі памерці можна, а іх няма нікога», – говорит. Когда вразумел, чего она хочет, пожалел. Оставить старушку против ночи одну не смог. Везти пришлось в обратную сторону, почти до известного санатория «Рассвет».

«У Салігорску жывуць дачушка з зяцем, сынок у іх спраўны – усе працуюць шахцёрамі, грошы вялікія, ­– рассказывает свою беду женщина. – Унуку жаніцца пара, а нешта кожны раз, як прыязджае на рыбалку, прывозіць дзяўчыну новую, – колькі можна перабіраць. Ох, Божухна мой! Гаварыла, не слухаецца.

А кватэр набудавалі! Адну здаюць кватэрантам за даляры, у другой жыве зяць, адна стаіць пустая. А дачка пасля работы лётае паміж дачай і кватэрай, у якой унук жыве. Баіцца аднаго пакінуць, каб не згадзіў кватэру. На дачы курэй гадуе – яйкі дамашнія любяць. А мне здаецца, што больш за ўсё яны грошы любяць. Усё ўбрала на сваім падвор’і, папрасіла суседа, каб дазваніўся да іх у Салігорск: маці хоча прыехаць памыцца перад зімой. У вёсцы няма дзе памыцца.

Вёску давялі, ох. Быў калгас, цяпер няма. Забралі за пятнаццаць кіламетраў усіх кароў, усю тэхніку. У выніку, хто мог працаваць, з’ехалі ў Старадарожскі раён, там жывуць у прэзідэнцкіх доміках. А нам, застаўшымся, хоць памірай, нікому ніякай справы да нас. Спрацаваліся і памірай, ніякай ні ад каго павагі.

Ага, хацела яшчэ, каб сусед сказаў маім, што пара забраць маці на зіму ў горад, ды пасаромелася. Думала, мо, здагадаюцца, а мо, ў размове з дачкою, як прыеду, асмелюся і так, смехам, скажу: «У вас стаіць пустая кватэра, каб вам не замінаць, пусціце перазімаваць у цяпле».

Ды, мусіць, не давядзецца. Дагаварыўся сусед па тэлефоне, што прывязе мяне ў Любань, а мяне адсюль унук забярэ на машыне. Як міністры, кожны мае сваю машыну. Вось паўдня прасядзела, ніхто не прыехаў па мяне. Не патрэбна ім».

– В свете автомобильных фар сквозь снежную пелену избушка выглядела забытой. Не видно было, чтоб кто-то родительский дом ремонтировал. Дом доживал вместе со своей хозяйкой.

Я помог выйти женщине из машины, а, когда та подходила до калитки, жена обнаружила на заднем сидении связанный узелок. Прикрываясь им от снега, я догнал женщину.

«Выжыла з памяці, у вузельчыку чыстае сподняе, каб змяніць, памыўшыся, ды адзенне на смерць. Дзякуй табе, чалавеча. У Салігорску знайдзі Дзяніса Шылу з дачкою, скажы ім... Не, лепш нічога не кажы».

Снег не позволял говорить. И что я мог сказать этой женщине. Удивлялся только: жена молчит, что просто так мотаю километры. Вот ты, журналист, напиши об этом. Может, дойдет до зятя с дочерью, что бросили мать одну, и устыдятся.

Соседу пожал я руку и поблагодарил. В его добродетели я не сомневаюсь. А зятя искать не стал. Может в программу «Жди меня» написать? Пусть на белый свет покажут зятя с дочерью да внуком, как оставили одну старую мать в умирающей деревне.

Владимир Дамель

Фото: Алесь Достанко

Этот материал был опубликован ранее в печатном номере газеты «Кур'ер» (№1 от 2 января)