Как Польша помогала выживать борисовчанам в 90-е. Ч. 2

В первой части материала ex-Press.by рассказал, как борисовчанам удавалось выехать за границу, чем они торговали и какие товары привозили взамен.

ЗАПРЕТ НА ДЕТСКИЙ ВЕЛОСИПЕД

Как проходили границу? Пожалуй, это было самым большим испытанием. Требования польских таможенников были понятны и логичны – нельзя было ввозить в Польшу алкоголь и табачные изделия свыше известного минимума. Вот, пожалуй, и всё. Но понять белорусских таможенников было очень трудно. Никто из опрошенных мною бывших «челноков» так и не смог сформулировать, что можно и что нельзя было в девяностые годы вывозить из Беларуси и везти домой из Польши.

Валентина, врач:

- Помню, как запретил таможенник провозить детский велосипед. Нельзя и все тут. Такое ощущение было, что он ему просто понравился. Ну что? Так или иначе, договаривались. Те, кто везли много однотипных вещей, обычно скидывались между собой, чтобы договориться. Что греха таить, брали мзду. Не все, конечно, далеко не все, но встречались и явные вымогатели.

Галина, предприниматель:

- Нет, я ни разу не давала взяток таможенникам.

Александр, охранник:

- Никогда! Еще чего? Что я вез такого? Наркотики, оружие? Нет, конечно. За что платить?

Елена, работник архива:

- Мне не приходилось, но была свидетелем неоднократно, как в автобусах собирали деньги, чтобы без проблем пересечь государственную границу. Куда шли эти деньги: таможенникам или оставались у инициаторов таких сборов, сказать не могу.

Без проблем, по словам моих собеседников, получалось очень редко. Ведь на таможне в любом случае приходилось потрошить сумки, так тщательно уложенные дома. А выложенные из сумок вещи также аккуратно, как дома, упаковать не получалось. Впрочем, это было уже не столь важно, главное, оказаться в Польше. А что ожидало наших «челноков» там?

БАЗАР

Валентина, врач:

- Ехали в белый свет как в копеечку. Не знали, что нас ждет там. И еще психологический барьер, который приходилось преодолевать людям интеллигентных профессий. Базар! Торговля представлялась чем-то постыдным, неправильным занятием.

Елена, работник архива:

- Первое время стоишь как в чаду, ничего не понимаешь. Что-то спрашивают, что-то отвечаешь, люди мельтешат перед глазами – голова кругом. Но со временем какие-то навыки образовывались.

Относительной быстрой адаптации борисовчан на польских рынках способствовали два обстоятельства: отсутствие серьезного языкового барьера и в целом весьма доброжелательное отношение поляков к белорусам.

Валентина, врач:

- Вы понимаете, ведь польский язык очень близок к белорусскому, и мы прекрасно понимали друг друга. Особенно на востоке Польши, на Белосточчине.

Галина, предприниматель:

- Никаких проблем с языком не было. А вот у россиян, которые тоже приезжали на рынки Польши, наши коммуникативные способности вызвали недоумение и даже раздражение. Как это вы их понимаете? Мы же белорусы, объясняем им. А россиянам все равно невдомек, они не видели разницы между собой и нами. А вот они не понимают польский язык, а мы понимаем.

Александр, охранник:

- Старался по-белорусски больше говорить, и заметно было, что полякам это нравилось. Никаких проблем в общении. Абсолютно.

Валентина, врач:

- А что нам было делить? Ведь поляки, несмотря на то, что у них в магазинах было всего полно, в большинстве тоже тогда жили трудно. И мы с нашим белорусским дешевым товаром им помогали выживать. А они - нам! Они ведь в своих роскошных магазинах не покупали тележками, как мы сейчас. Две-три морковочки, один помидор, вот так. Помню, как обрадовалась одна женщина, которые купила у меня иголки для шитья. Такие, говорит, хорошие иголки, и такие дешевые! И даже подзывала других, смотрите, здесь очень хорошие иголки и очень дешевые, покупайте!

ОТНОШЕНИЕ ПОЛЯКОВ

Ваучеры, которые приобретали белорусские «туристы» на родине, и которые, по идее, должны были гарантировать предоставление минимума услуг на польской территории, очень часто ничего не гарантировали. Ночевать приходилось отнюдь не в гостиницах, а каких-то общежитиях или даже школах, где один туалет был на несколько десятков человек. Иногда ночевали в автобусах или в придорожных мотелях, умещаясь ради экономии вдвоем на неширокой койке. Случалось ночевать и в польских семьях.

Валентина, врач:

- Стоим на рынке, поляки подходят, и наши у них спрашивают: «Может, у вас можно переночевать?» Короче всех разобрали, а мы вдвоем с сыном стоим. Разошлись все, темно, холодно. Зима. Видим, пара идет молодая. Подходят прямо к нам: мы за вами, нам сказали, что вы остались. И они нас забрали, помогли нам эти вещи тащить. Молодая пара строилась, дом у них недостроенный, двое деток маленьких, и вот они пришли нас забрать. Я и сейчас их вспоминаю, и так благодарна им. Чужая страна, холодно. Конечно, платили. Сколько они говорили, столько мы платили. Но ведь протянули руку помощи.

Елена, работник архива:

- Первый раз я приехала в Польшу к троюродной сестре моего покойного отца. Еще в семидесятые годы мы однажды с семьей гостили у неё. Я была еще школьница, но помню, что мне показалось, в Польше жизнь была более трудной. Мы им привезли тогда кофе в зернах, и это было таким ценным подарком. Тетя приглашала на чашечку кофе соседей, и видно было, что этот напиток для них действительно большая редкость. С уходом из жизни родителей связи прервались. Но в 90-е годы моя троюродная тётя сама написала мне и предложила оформить вызов. Мол, ваши к нам ездят торговать и рассказывают, что это очень выгодно. Почему бы и тебе не приехать? И я приехала по вызову тети, она уже была пенсионеркой, но уровень жизни в семье был уже заметно выше. Принимали меня очень радушно, как родную, хотя роднёй я была, понятно, символической. Мне кажется, такое отношение было вызвано отчасти тем, что многие поляки в свое время прошли через что-то подобное. Моя польская тетя рассказывала, что её подруга вышла замуж в Западную Германию и оттуда присыла ей периодически несколько долларов «на шоколады». А тётя, собирая эти «шоколадные» доллары, смогла, в конце концов, приватизировать свою квартиру.

Александр, охранник:

- По сути, совсем чужой нам пожилой человек, пригласивший нас в гости, обеспечил нас с женой ночлегом и какой-то едой. Конечно, мы оставили ему на память сувениры, льняные салфетки, что там еще, но ведь он принимал нас не в надежде заработать, просто было у него желание помочь и, наверное, пообщаться. Он, конечно, одинокий был.

«ОСКАЛЫ» РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ В Польше происходили и первые, порой непростые знакомства с проявлениями рыночной экономики в тех сферах жизни, где советский человек был приучен получать все бесплатно. Это теперь мы понимаем, что все имеет свою цену, даже посещение туалета. А в СССР за посещение общественного туалета денег не брали. Впрочем, и заведения эти вид имели, как правило, отвратительный. Какие уж тут деньги?

Тамара, медсестра:

- Когда мы уже дослуживали в Польше, через знакомых поляков сделали вызов нашим знакомым, семейной паре. Они поехали к нам, но перепутали станцию, на которой надо было выходить. Мобильников тогда не было, связаться с нами они не могли. И польских денег у них не было вообще. Что делать? А тут еще приспичило обоим по малой нужде. Муж как-то сумел спрятаться в кустах, а что бедной женщине делать? И вот муж ходит по вокзалу, предлагает всем утюг купить и еще пытается объяснить, что, мол, жене надо в туалет, а денег нет. И что вы думаете? Продал! И до нас хоть с опозданием, но доехали.

КОГДА МЫ БЫЛИ МОЛОДЫЕ…

Вообще сейчас борисовчане вспоминают те поездки, как нечто веселое и вспоминают больше комические и трагикомические случаи.

Александр, охранник:

- Был тогда еще молодым и горячим. И потому, помню, очень впечатлили меня глянцевые журналы с откровенными фотографиями за стеклом киоска. У нас за такие картинки могли и статью Уголовного кодекса впаять, а тут это добро продается свободно. И стыдно признаться, но захотелось мне потратить с трудом приобретенные злотые хотя бы на один такой журнал. Жена уберегла! Увидела, что я уставился на эти картинки и деньги в руках тереблю, подскочила и говорит: «Все, что тебя интересует, я тебе дома покажу, пошли!» Делать нечего, пошел!

Тамара, медсестра:

- Помню, как через знакомых в ювелирном магазине купила 15 обручальных золотых колец. Но как их перевезти через границу? А в то время были модными наборы дешевых тонких колечек, так называемые «недельки», из меди, алюминия, которые вытачивали на заводах мастеровые люди. В понедельник надевалось сразу семь таких колечек на палец и каждый день одно снималось, пока в воскресенье не оставалось одно. Мода такая была. Ну и я надела на одну руку золотую «недельку» и на вторую – тоже. Убедить таможенников, в том, что это не золото, однако, не получилось. Поворачивайте назад, говорят, не пропустим. А мужу к месту службы надо было успеть вовремя. Ну, отъехали мы от границы, оглянулись и закопали под приметной березкой наши «золотые» недельки. А потом родственникам в Беларуси написали намёками, мол, заберите, и чертеж примерный нарисовали, где зарыли свой клад. И забрали! Прислали телеграмму – всё в целости!

Олег, педагог:

- Забрали наши пограничники в автобусе все паспорта, а потом возвращаются, всем отдают, а мне говорят: пройдемте с нами. Я поднимаюсь, а они говорят: с вещами. Завели меня в помещение, провели по коридору, и я оказываюсь в комнате с зарешеченными окнами и железной койкой. Щелкнул замок и я в камере. Часа два просидел. Не буянил, прокурора не требовал. Приходят и говорят, извините, человек с такой фамилией, именем и отчеством объявлен в розыск. Пока выясняли, что это не вы, пришлось вас подержать взаперти. Правда, подсадили они меня в автобус, который шел в Польшу, но не бесплатно, пришлось водителю заплатить. Но какая это ерунда по сравнению с ощущением свободы, которой только что едва не лишился.

Да, все мои собеседники были тогда на четверть века моложе, и потому изнурительные поездки в тесных загазованных автобусах, неподъёмные клетчатые сумки, которые приходилось не только поднимать, но и тащить сотни метров, нервное напряжение на границе и всякие конфликтные ситуации – все это теперь всплывает в их памяти как забавное приключение.

Практически все бывшие «челноки», с которыми удалось поговорить, поездив в Польшу два-три года, и относительно благополучно пережив «лихие девяностые», остались верны своим профессиям, приобретённым еще в советское время. Во всяком случае, провинциальных олигархов среди них нет. Но поездки за границу дали ценный опыт и стали своеобразной прививкой к новым реалиям, позволив более-менее успешно приспособиться к условиям жизни, в которой социалистический уклад постепенно сходил на нет.
Павел Могилин