Откуда у детей тяга к спиртному? Разговор с заведующей подростковым отделением наркодиспансера

Часто родители замеча­ют, что у ребёнка появи­лись пагубные привычки, но предпочитают молчать, ждать, пока пройдёт, или решать проблему самосто­ятельно. В итоге она толь­ко усугубляется. Почему не надо бояться детских нар­кологов, во время прямой линии рассказала заведую­щая детско-подростковым отделением диспансери­зации и медицинской реа­билитации Гомельского областного наркологиче­ского диспансера Елена Палубец.

Корр.: Наплыв спай­сов мы вроде бы уже пережили. Какие про­блемы сейчас волну­ют детских наркологов Гомеля?

— Действительно, потребление спайсов сократи­лось. Но возникла пробле­ма алкогольного отравле­ния подростков, когда дело доходит до реанимации. По сравнению с первым квар­талом 2016 года количе­ство таких случаев увели­чилось в 3,5 раза. Недавно в больницу попал 12-летний мальчик. Скорая помощь подобрала его на улице в бессознательном состоя­нии. Когда ему стало пло­хо, старшие друзья, с кото­рыми ребёнок пил водку, разбежались.

А как заполучают спирт­ное? Просят асоциальных личностей, и они за опре­делённую сумму его поку­пают. Чаще всего алко­голь начинают употреблять из любопытства. Но если такие дети остаются неза­меченными, это становит­ся формой поведения. Впо­следствии именно такие дети совершают правона­рушения и преступления.

— Подозреваю, что сын употребляет наркотики, но точно не уверена. Можно ли это выяснить так, чтобы он не узнал? Н.

— В нашей лаборато­рии появилась новая услу­га — платное анонимное химико-токсикологическое исследование. На пред­мет наркотиков, алкого­ля исследуется моча. Её может привезти кто-то из родителей, а присутствие самого ребёнка не обяза­тельно. Причём под сло­вом «ребёнок» я подразу­меваю детей любого воз­раста. Ведь и в 14, и в 25 лет они всё равно наши дети.

— Как правильно про­извести забор?

— Мочу можно брать как угодно, не обязательно соблюдать такие же требо­вания, как при анализе в поликлинике.

— А если ребёнок упо­треблял неделю назад, этот анализ что-нибудь покажет?

— Всё зависит от того, какие наркотики он прини­мал. Марихуана при систе­матическом употреблении может выявляться, даже если имеет место месяч­ный перерыв. Есть и ещё один нюанс. Сейчас нар­кодельцы часто добавля­ют в наркотики (например, амфетамины) седативно- снотворные средства, что­бы заретушировать пери­од возбуждения. Остаточ­ные вещества от этих пре­паратов дольше задержива­ются в организме и могут указывать на употребле­ние наркотиков. Но лучше всего, конечно, сдать ана­лиз в течение суток с того момента, как вы что-то заподозрили. Потому что большинство наркотиче­ских веществ, особенно при разовом употреблении, выводится из организма за 24 часа. Наша лаборато­рия, к слову, работает кру­глосуточно.

— Сколько стоит та­кой анализ?

— 30-40 рублей. Под­робности можно узнать по телефону 63-94-34.

Корр.: Если аноним­ное лабораторное ис­следование дало поло­жительный результат, то есть подросток упо­треблял наркотики, что будет дальше? Вы как-нибудь отреагируете?

— Дальше решают родители, в этом и состоит смысл анонимного обраще­ния. Но мы рассказываем обо всех нюансах, возмож­ных последствиях. Если ребёнку нет 18 лет, вопро­сы лечения решаются инди­видуально. Конечно, роди­тели хотят анонимности, так как считают: если ребё­нок оказался на учёте у нарколога, его професси­ональная карьера закон­чилась. Реальность тако­ва — к несовершенно­летним всегда индивиду­альный подход в работе. Для нас не важно, сколь­ко детей состоит у нас на учёте, важно, чтобы каж­дый из них получил адек­ватную помощь специали­ста и ушёл от имеющейся модели потребления нар­котических средств.

Многие наши дети (состоявшие на учёте в наркодиспансере — прим. авт.) учатся сейчас в пре­стижных республикан­ских вузах. На ряд профес­сий при поступлении даже не требуется заключение нарколога.

В моей практике был случай, когда мама дава­ла подростку деньги на тренажёрный зал, а он тра­тил их на наркотики. Она подозревала, что что-то происходит, но думала: побалуется — бросит. В итоге это привело к утя­желению процесса, у сына развилось психотическое состояние. Обратились самостоятельно за меди­цинской помощью. Маль­чик прошёл лечение в пси­хиатрической больнице, наблюдался у нас в про­филактической группе, был снят с учёта. Сейчас у него всё хорошо. Но в этом случае ещё не было хронизации процесса. А сегодня наркотики и спирт­ное таковы, что зависи­мость формируется гораз­до быстрее и даже неза­метно. Возьмём хотя бы пиво, которое молодёжь не считает алкогольным напитком и выпивает за раз по несколько литров. Литр пива в зависимости от крепости равноценен 80-100 граммам водки. Это спиртосодержащий напи­ток. А отношение к нему легкомысленное.

Поэтому анонимно по-прежнему можно полу­чить консультацию врача- нарколога и психолога. Как в самом наркодиспансере (ул. Богданова, 13, реги­стратура подросткового отделения 63-34-34), так и в анонимных подростко­вых наркологических кон­сультативных кабинетах. В Советском районе такой кабинет находится на ули­це Жукова, 12. Врач ведёт приём по понедельникам с 13 до 17 часов.

— Сколько подросток, проходивший у вас лечение, будет состоять на учёте? Галина Алек­сандровна.

— Если это профилакти­ческий учёт, когда зависи­мость ещё не сформирова­на, наблюдение ведётся не менее года, с регулярны­ми явками. При употребле­нии алкоголя — не менее раза в три месяца, нарко­тиков — раз в два месяца, с обязательным забором биологических объектов. Если в течение года под­росток регулярно посещает врача-нарколога, не совер­шает правонарушений, он снимается с учёта.

Другое дело, хрони­ческий алкоголизм или синдром зависимости от психоактивных веществ. Тогда наблюдение длит­ся три года. Являться на обследование нужно каж­дый месяц в течение перво­го года. В остальном такие же правила. Не должно быть никаких нарушений, случаев употребления. И в выборе профессии человек впоследствии будет огра­ничен.

У нас на учёте сейчас состоят пять несовершен­нолетних с наркотической зависимостью. В прошлом году состояли также дети, страдающие токсикома­нией. Подростков с алко­гольной зависимостью на учёте, слава богу, нет. Когда отделение только открылось, таковых было с десяток.

— Допустим, ребё­нок пройдёт лечение. Но ведь потом он сно­ва вернётся к друзьям, с которыми употреблял. Что дальше делать?

— Любыми способами стараться ограничить его от таких друзей, макси­мально занять свободное время. Иногда, но очень редко, родители идут даже на крайнюю меру — пере­езжают в другой район, город. Хотя вряд ли это полностью решит пробле­му. Ведь подростки, если захотят, и там найдут себе подобных. Я понимаю, что это тяжело, но надо искать то, что увлечёт его больше наркотиков.

— Оказывает ли пси­холог подростково­го отделения наркологи­ческого диспансера плат­ные услуги? Виталий.

— Да, такие услуги ока­зываются, подробности вы можете узнать в реги­стратуре. Один сеанс сто­ит порядка 3-5 рублей. Тем не менее многие родители, не зная об этом или боясь огласки, предпочитают обращаться в частные мед­центры, где услуги психо­лога стоят намного дороже.

— Так и качество услуг, наверное, выше?

— Наш психолог спе­циализируется именно на работе с подростка­ми, которые имели опыт употребления алкоголя, наркотиков. У частных психологов, как прави­ло, общая специализация. Сами понимаете, одно дело работать со взрос­лыми, совсем другое — с детьми. Были случаи, ког­да люди ходили к частно­му психологу, платили там большие деньги, а потом приходили к нам и проси­ли помощи.

— Если ребёнка определяют на лечение в наркологический дис­пансер, сколько оно бу­дет длиться и обязатель­но ли ему там находить­ся круглосуточно? На­дежда Георгиевна.

— Возможны разные варианты. Лечение можно пройти у нас на Богдано­ва, 13. На дневном стаци­онаре либо с постоянным пребыванием. Если есть сопутствующие психиче­ские расстройства, даём направление в Гомельскую областную клиническую психиатрическую боль­ницу.

Лечение длится не меньше двух недель. Важ­ный момент: до 14 лет на оказание медицинской помощи нужно согласие законного представителя, после 14 — уже нет.

— Как и чем лечите?

— Сложно ответить на ваш вопрос по телефону в рамках прямой линии. Ведь всё зависит от вида зависи­мости, состояния, в кото­ром поступает ребёнок. Если есть тяжёлая абсти­ненция, то сначала нужно провести детоксикацию. Хотя у подростков такое встречается реже, нежели у взрослых. Даются пре­параты, снижающие тягу к алкоголю. Если это про­филактическое лечение, то будет комплекс витамино­терапии. Плюс попутно с ним обязательно работает психолог.

К тому же в дневном стационаре у нас появился психотерапевт. Его функ­ции несколько отличают­ся от функций психолога. Психолог получает гума­нитарное образование, а психотерапевт — это врач, но он не лечит сложные психические заболевания, как психиатр. В его компе­тенцию входят депрессии, фобии и различные зави­симости. Он, в отличие от психолога, может пропи­сывать своим пациентам медицинские препараты.

Корр.: Ваш психоте­рапевт тоже практикует платные приёмы?

— Да. Но пока платная услуга не востребована. Наверное, о ней мало зна­ют. Поэтому воспользуюсь случаем и прорекламирую. Психотерапевта зовут Сте­панов Антон Анатольевич. Он окончил медицинский вуз, работал по распреде­лению врачом-наркологом в Корме, затем вернулся в Гомель, прошёл обуче­ние в БелМАПО в Мин­ске и сейчас практикует в наркодиспансере. Антон Анатольевич работает как со всей семьёй, что очень важно, так и в индивиду­альном порядке. Возмож­на работа в группе.

До конца года плани­руется введение ставки детского психотерапевта непосредственно в детско- подростковом отделении.

— Слышал, у вас можно закодиро­ваться не только от ал­коголя, но и от курения каким-то необычным способом. Как, сколько стоит? Юрий.

— Наверное, вы имее­те в виду иглорефлексоте­рапию. Эта процедура дей­ствительно очень эффек­тивна в лечении никотино­вой зависимости, ожире­ния, а также предотвраще­ния запоев. Чтобы эффект был, нужно посетить мини­мум три сеанса. Стоить всё лечение будет от 40 до 100 рублей. Подробности можете узнать по телефо­ну 63-38-83.

И, раз уж зашёл раз­говор, напомню: в наркодиспансере практикуется кодирование методом гип­нотерапии. Это стоит 130 рублей.

— Знакомая очень на­пугала рассказом о том, что в социальных се­тях появились так назы­ваемые группы смерти, где детей и подростков заставляют совершать самоубийства. Наркодиспансер в этом направ­лении ведёт какую-то ра­боту? Елена.

— Конечно, как и любой другой субъект профи­лактики. Недавно ко мне на приём пришёл подро­сток, состоящий на учё­те в наркодиспансере. При осмотре я обнаружила све­жие порезы на предпле­чьях. Мальчик иногород­ний, учится в ссузе, живёт в общежитии. Поэтому было проинформировано учеб­ное заведение, высланы рекомендации по работе с ним. И, конечно, назначе­на консультация у нашего психолога. Оказалось, рас­стался с девушкой. Заве­рил, что пережил это, ему уже легче.

На самом деле, подрост­ки и раньше резали руки. Чаще, конечно, девочки. Это, знаете, такая демон­страция характера, женская истеричность. У мальчи­ков такое встречается очень редко, но тоже бывает. И не всегда говорит о суицидаль­ной направленности. Это такой крик о помощи. Зна­чит, не всё в порядке в жиз­ни. А родители иной раз даже не видят, что у ребёнка порезаны руки. «Покажи- ка, покажи-ка! Что у тебя там», — воскликнула одна мама на приёме, когда я ска­зала ей о порезах у доче­ри. А с виду благополучная семья, рассказывали о дове­рительных отношениях.

Елена Чернобаева, фото Марии Амелиной, «Советский район».

Условия перепечатки материалов «Советского района» смотрите тут.