Антон ШЕМЕТ: «Возвращение исторической памяти наполняет жизнь неожиданными размышлениями»

В современном обществе редкий человек может похвастаться знанием своей родословной до десятого колена. Как правило, мы знаем своих бабушек и дедушек и, поднапрягшись, можем вспомнить имена прабабушек и прадедушек. И вроде бы это никак не влияет на жизнь, но человек почему-то все чаще чувствует себя одиноким. Ведь семья - это не только ближайшие родственники, но и знание о том, кто твои предки.

Так и я только в 22 года познакомилась со своим троюродным братом. Антон живет в Минске, занимается юриспруденцией и преподаванием, интересуется историей. А также он составляет свою родословную, о чем я и решила его расспросить.

- Почему ты заинтересовался составлением родословной, как давно?

- Меня всегда интересовала история как предмет изучения. Кто-то смотрит «Дом-2», кто-то что-либо прочее, я выбираю исторические хроники. Мне крайне не нравится подача информации при обучении в школе, в особенности таких предметов, как история и литература. Почему информация подается фрагментарно и даже в чем-то «калейдоскопично»? Не каждый даже уже взрослый человек может сопоставить то, что многие исторические события и личности были современниками друг друга. Император Николай II очень любил читать вслух Герберта Уэлса, а Гагарин после удачного полета в космос выступал на мавзолее, где тогда еще находилось тело Сталина. И именно эта «калейдоскопичная» подача информации хранит и перерождает в нашем обществе такие ужасные вещи, которые должны были быть похоронены в ХХ веке, как расизм, экстремизм, фашизм и прочее.

В конце романа «Война и мир» Льва Толстого есть эпилог, где граф пишет, что «предмет истории есть жизнь народов и человечества». Современное образование нас «воспитало» в понимании того, что люди и события имеют некую отрешенность от наших предков. А ведь в любой семье есть не просто свидетели тех или иных исторических событий, но и «жертвы» истории... Если брать более развернутый список моей семьи, то в равной степени имеются жертвы и империализма, и нацизма, и коммунизма. Ну и самым важным является понимание исторической ответственности перед предками, ведь причина того же современного расизма заключается в полном незнании истории своих предков, истории своего родного края. Знающий человек чувствует не только ответственность, но и историческую неразрывность со своим прошлым. И если мой отец служил вместе с азербайджанцами, а мой дед жил рядом с евреями, то какое моральное право я имею оскорблять их или делать что-то хуже? Ведь человек без родины - то же самое, что дерево без корней.

Севастьян Шемет (слева) с другом Александром, Минск, 1949 год

- Как начинался поиск информации? Куда ты впервые обратился?

- Поиск информации идет в первую очередь от своих родственников, создается так называемое «древо», в котором как можно более детально описываются все возможные родственники с именами, фамилиями, годами жизни. Также немаловажно знать род деятельности, места проживания и захоронения. В целом любая информация пригодится, так как многое приходится восстанавливать буквально по крупицам. Родственников очень много, одно мое «древо» накопило уже 150 различных людей с 1880-го по 2000-е годы. А фамилий-то сколько!

Когда фундамент твоего исследования уже сформирован, можно определяться с векторами дальнейшей работы. Это могут быть сайты выпускников, сослуживцев, загсы, военкоматы, архивы Министерства обороны или КГБ, Национальный исторический архив. В Западной Европе и США к этому более трепетно относятся и готовы предоставить любую информацию. Например, есть Международная служба розыска, дающая информацию о нахождении в Третьем рейхе, или Yad Vashem - база данных о жертвах Холокоста. В целом время зависит от цели поиска и исследования.

- Каким образом подается запрос? Можно ли получить доступ к архивам самостоятельно? Или туда пускают только работников?

- Везде есть соответствующие образцы, все зависит от того, о ком собирается информация. Могут и отказать, может не быть информации. Все очень индивидуально и, как я говорил, исследуется по крупицам. По поводу самостоятельности исследования в архивах я не узнавал, но, видимо, можно. С другой стороны, пусть лучше эту работу проведет сотрудник архива, специалист. Начальная цена запроса около 800 тысяч рублей, средняя - 3 миллиона рублей и более. Но у нас же в стране все очень быстротечно.

- За то время, что ты занимаешься составлением родословной, что было самым интересным и неожиданным?

- Возвращение исторической памяти, наверное, саму твою жизнь наполняет весьма неожиданными размышлениями. В той или иной степени все интересно, особенно сопоставление исторических событий, которые происходили на глазах наших родственников. Самым неожиданным для меня оказалось то, с какой легкостью стали известны конкретная дата прибытия нашего прадеда Игнатия в США и его возможное место жительства. Наш прадед в возрасте 25 лет отправился в Америку на пароходе «Бирма». 17 октября 1911 года он с другом Адамом Матусом прибыл из деревни Литавец в Нью-Йорк на остров Эллис, который был крупным пунктом приема иммигрантов в США. У каждого при себе было по 25 долларов. Поселились они у мистера Пигуса в Бруклине. О дальнейшей жизни Игнатия в Америке мне пока не известно.

Зато американцы любезно за 50 долларов могут предоставить официальный сертификат о прибытии прадеда. В Нью-Йорк ездил и брат Игнатия Николай. Вероятно, он прибыл в США в 1913 году.

Интересно, что наш прадед находился в Нью-Йорке в тот момент, когда произошло крушение «Титаника». Вот еще какая историческая параллель: Игнатий прибыл на русском пароходе «Бирма» в октябре 1911 года, а 14 апреля 1912-го судно одним из первых приняло сигнал SOS с «Титаника».

А родная деревня Игнатия Литавец (Дзержинский р-н Минской обл. - прим. автора) была сожжена во время войны вместе со 196 жителями, в том числе родителями прадеда Петром и Анной и братьями Клемусом и Марком. В Белорусском государственном музее истории ВОВ можно найти стойку-опору колодца-журавля из этой деревни.

- Очень жаль, что, кроме сухой статистики, не осталось никаких сведений - личных дневников, писем.

- Есть карточка, очевидно, сделанная в США, на которой изображен Игнатий в костюме с бабочкой. На ее обратной стороне находится штемпель. Почтовые карточки с такими штемпелями производились с 1918-го по 1930-е годы, ранее внешний вид штемпеля слегка отличался. Исходя из этого, можно сделать вывод, что Игнатий, прибыв в Америку в 1911 году, находился там минимум до 1918-го.

Есть интересная фотография моего дедушки Севастьяна. В период с февраля 1943-го по июль 1945-го он был угнан в Третий рейх в Норвегию, а потом участвовал в войне с японцами. Дед умер в сентябре 2005 года, но его сестра Ира (такая сокращенная форма зафиксирована в паспорте - прим. автора) вспоминала, что во время войны им сообщили, будто Севастьян погиб и мать София посылала в начале 1946 года запрос, на который пришел официальный ответ о смерти ее сына. Однако есть фотография 1949 года, где дед уже в Минске и год как живет у сестры Муры (со временем необычное имя получило интерпретацию «Мария» - прим. автора). Никто из бабушек не смог вспомнить, как объявился Севастьян.

- Как далеко ты продвинулся в своих исследованиях?

- Сейчас я ищу информацию о роде Кезгайлов (влиятельный магнатский род в Великом княжестве Литовском - прим. автора), который прерывается на 7-летнем сыне Станислава Кезгайло Яне, скончавшемся через полгода после смерти отца (между 1550 - 60 годами). Владения Станислава разделили родственники по женской линии. Сестра Барбара была выдана замуж за Андрея Завишу, а Анна - за Станислава Шемета. Это наш родственник, как и Кезгайлы, Завишы, Пацы и прочие - такое сложно объяснить. Когда уже в Российской империи осуществлялся так называемый «разбор шляхты», некоторая часть наших предков подтвердила шляхетство, другие нет. Но это не столь интересно, потому как у всех один общий предок. Исторический архив выдал прямую информацию только до 1759 года, а Станислав жил где-то до начала 1600-го.

- А я всегда была уверена, что наши родственники были крестьянами.

- Все так поначалу думают. Ко мне уже многие решили обратиться для консультации. Одна знакомая тоже ничего не знала, поспрашивал ее, посмотрел и нашел ее герб «Заба» от фамилии Забавский. Другой уже нашел дядю, который уехал в США. А в советские времена его матери пришло письмо о том, что она наследница дядиных денег, но вмешались КГБ и прочие. У нас после Февральской революции 1917 года отменили сословия, так что кем себя считать - личное дело каждого. Часть предков дворяне, часть крестьяне - ничего здесь такого нет. Это просто возвращение памяти, которая уничтожалась, особенно в советские времена.

Помогают не только мне. Я благодарен за помощь бабушкам Марии и Ирине, Денису Лисейчикову - заведующему отделом научного использования документов и информации Национального исторического архива Беларуси, Лине Браковски из отдела регистрации и обработки запросов Международной службы розыска и Игорю Чекалову-Шидловскому, руководителю Минского собрания наследников шляхты и дворянства, с которым я встречался лично для консультации. Эти люди очень помогли мне при поиске информации.

- Над чем ты планируешь работать сейчас?

- Я надеюсь больше узнать о пребывании Севастьяна в Третьем рейхе. Бабушка Мария вспоминала, что была фотография того времени и некий человек писал книгу о жизни Севастьяна и других угнанных в Норвегию. Это я исследую в первую очередь. Интересно узнать о жизни Игнатия в США и, конечно, получить информацию о более древних временах.