Философия одного слуцкого крестьянина

Автор этого материала – случчанин Генадзь. Он является постоянным читателем «ІК», часто комментирующим публикации на нашем сайте.

За основу этой публикации взяты комментарии Генадзя к статье «На параде в Польше маршировали реконструкторы в форме Первого Слуцкого полка» (в целом дискуссия в теме насчитывает 120 комментариев).

О Генадзе редакции газеты «Кур’ер» известно, что он обычный крепкий крестьянин, по большевистским меркам  кулак, по нынешним – фермер.

Очень много работает на своём наделе. Часть выращенного урожая продаёт на слуцком рынке.
Это комментарии крестьянина, не упёртого взглядом в свою бульбу на огороде, а по-своему осмыслившего события прошлого и настоящего, а также труды философов. Случанина, далёкого от потребительского отношения к государству и обществу в целом.
Крестьянина, который очень болеет душой за происходящее в обществе и в сельском хозяйстве в частности. Случчанина, помнящего историю и думающего о будущем. Своём и своих потомков.
Его взгляды и идеи можно оспаривать, но они по меньше мере заслуживают внимания.

Алесь Достанко

Фото: Алесь Достанко

Итак, слово Генадзю:

Памятник

Памятники — это ещё и веха в системе координат ценностей народа. Можно, допустим, поставить памятник танку. Не конкретному танку, который ворвался в город, чтобы освободить его жителей, а абстрактному смертоносному чудовищу, символу бездушной силы.
Или как символу тех времён, когда воинские части давали заработок доброй половине слуцаков, эдакий культ карго в слуцком варианте.

С таким же успехом в будущем на пьедестале может стоять, скажем, американский, или китайский, или арабский танк. Зависит от того, кто будет сильным через лет 20–30.
Ежели в системе координат белорусских моральных ценностей (которую так и не смогли создать за почти четверть века независимости) вехой станет танк, то это будет поклонение силе.

А ежели в системе координат вехой будут памятники тем, кто боролся за честь и достоинство, например, героям «Слуцкага збройнага чына», то святым будет именно честь и достоинство, а не сила и деньги.
А святое не позволено обгаживать ни русским, ни польским, ни немецким или американским хамам, как и своему «тутэйшаму быдлу». Вот такое моё отношение к Слуцкому восстанию 1920 года.

Не победили? Так и русские войска на Бородинском поле потерпели поражение. Но там было проявлено великое мужество, что позволило внести это сражение в почётный список величайших побед русской армии.
Все эти события — вехи в борьбе за свободу человека, за принцип «кто ты есть» вместо существующего сейчас принципа «что ты имеешь».

В Японии есть такое понятие, как «путь» (до, дао), и героем считается не тот, кто победил, а тот, кто прошёл свой путь с достоинством, даже зная, что погибнет не победив.
Впрочем, и у европейцев есть такой девиз: «Делай что должен, и будь что будет».

Корень бед

Когда мозолями и потом заработанный хлеб отнимают у тебя, то это называется грабёж («рабаванне», а словами большевиков «экспроприация»). Так почему мы почти столетие возносим грабителей, а тех, кто встал на защиту своего, добытого праведным тяжким трудом, предаём забвению?

Может, в этом корень наших бед и нашего нищего и материального, и духовного существования?
Почему память об этих событиях нужна малому количеству людей? А скольким из белорусов нужны стихи на белорусском? Да и сама «мова» многим нужна? Но это не вина народа, а беда. И пока мы не расставим акценты, мы не будем народом, а так – населением.

Революции

Есть разглагольствования, мол, достойное ли это событие? Так любую святыню можно в дерьмо втоптать, дай только варварам волю. Школьной программы достаточно, чтобы убедиться в «святости» княгини Ольги, князей Владимира или Дмитрия Донского и т.д.
Я не предлагаю клеймить позором СССР. Октябрьская революция дала толчок к социальным преобразованиям в мире. Но она, как, например, и Великая Французская революция, утопала в крови и жестокости. И

Кромвель не был ангелом. И Спартак, возможно, в случае победы был бы деспотом.
А христианство, возникшее как гуманное и демократичное учение, за время своего существования больше зла, поди, сделало: начиная с IV века и до середины прошлого во имя Бога было уничтожено в миллионы раз больше людей, чем во имя его антипода.

Определиться

У всех нас своя правда и надо найти некое решение, выгодное не мне или вам. Надо найти те ценности, опираясь на которые, будем строить государство и общество для потомков.
Мы должны определиться с моральными координатами, т.е. речь идёт о фундаменте той белорусской национальной идеи, которую искали–искали на меже тысячелетий, да так и не нашли.

Мой дед приехал из России, а отец был русофил и коммуняка. Потому и я к 20 годам имел большевистские и проимперские взгляды. Но так сложилось, что на своей шкуре испытал все прелести «дружбы народов». К тому же жизнь сталкивала меня с людьми противоположных мне взглядов в таких ситуациях, когда я вынужден был их слушать.

Нет общества

Сегодня я вижу хаотичный набор лозунгов, микс противоречащих идей, фарисейские выкрики и мешанину в мозгах моих соотечественников. Я не вижу общества, ну нет его и всё! Есть население.
Я не вижу белорусского государства, а вижу некий осколок империи, в котором управление построено по феодальному образцу.

Может, я плохо смотрю, может, остальные видят вехи, то есть:

кто мы;
откуда пришли, куда идём;
что для нас значимо, что ценно;
что есть хорошо, а что плохо;
ради чего стоит жить и за что стоит умирать.

Может, другие видят общество, которое болеет за свою страну, город, улицу, за свой трудовой коллектив и каждого его члена. Общество, способное отстоять свои права и интересы. Или мы живём среди особей, которые надеются кто на президента, кто на Запад, кто на Восток, а все вместе на чудо?

Я не вижу ни вех, ни общества, ни белорусского государства.

Народ

Я не считаю белорусский народ лучше или хуже других народов — народ как народ. Ну, чуть больше люблю белорусский народ, чем другие народы мира, т.к. я неотъемлемая часть этого народа — как себя такого хорошего не любить.

Я злюсь на белорусский народ больше, чем на другие народы, как злюсь на себя, когда какой-нибудь ерунды наделаю.
Почему мы так плохо и недружно живём? Не знаю — я не философ, я – крестьянин. Вот ежели у вас будет плохо расти капуста, помидоры или виноград, то да, думаю, смогу подсказать в этом деле.

А как исправить ситуацию в стране? Ежели бы я это знал, то был бы депутатом или хотя бы кандидатом, а не рвал бы жилы на земле. Но я уверен, что эту ситуацию нужно менять, чтобы перед детьми и внуками не было стыдно.

Генадзь

Этот материал был опубликован ранее в печатном номере газеты «Кур'ер» (№39 от 26 сентября).