За два часа в полях практически в черте Гродно можно найти монеты и старинные пломбы

Корреспондент «КП» решила тоже попробовать себя в поисках несметных богатств. Недаром ведь говорят, что белорусская земля богата на клады.

Среди моих знакомых много историков и копарей. Иначе говоря, тех самых кладоискателей, о которых ходит много невероятных историй. Что они, мол, разоряют старые могилы, разрушают археологические памятники ради наживы. Тут следует различать кладоискателей и чернокопателей, которым закон не писан. У них совершенно разные цели. Кладоискательство – скорее хобби, отдых для души.

- А еще тяжелая физическая работа. Иногда так находишься и накопаешься, что кажется, все, больше в поля ни ногой! Но проходит время, и ты снова берешь металлоискатель, лопату и выезжаешь на пересеченную местность, – говорит мой знакомый Адам (имя изменено. – Авт.), которого я попросила рассказать подробнее о поиске сокровищ.

Он сразу говорит о том, что искатели кладов часто страдают от действий тех, кто разрушает могилы и археологические памятники. Сами же кладоискатели работают в полях, где уже прошла сельскохозяйственная техника, реже – в лугах и лесах. Иногда идут наобум, иногда – вооружившись старыми картами, где отмечены бывшие когда-то в этих местах деревни и населенные пункты.

- Ой, и что вы там в этих полях ходите, разве можно что-то найти на трижды перепаханном поле? – удивляюсь я.

- Можно, – говорит Адам и, чтобы не выглядеть голословным, предлагает куда-нибудь поехать. Останавливаемся на известном среди гродненских копарей поле – Малыщенском, которое находится на самой окраине города. Вокруг него уже вовсю идет стройка нового микрорайона. Так что, можно сказать, копать будем почти в городе.

Для чистоты эксперимента мы решили засечь время. Что же мы найдем за два часа на поле, которое перехожено такими же кладоискателями за много лет уже вдоль и поперек?

- Кладоискательство начало стремительно развиваться, как только появились металлоискатели. В середине 90-х прошлого века, говорят, из земли доставали настоящие сокровища. А сейчас – так, добирание. Но тем не менее и сегодня можно найти достаточно интересные вещи, – говорит Адам и показывает мне уникальный шестиконечный крест, который он нашел на таком же известном среди кладоискателей поле. Эту находку местные историки оценили в несколько сотен долларов, а сотрудники Гродненского музея думают о том, чтобы выкупить этот ценный экземпляр.

Поле, которое мы выбрали, было недавно скошено.

- Это так называемая пожня, – говорит Адам, – а есть еще перепашка. Вот там искать легче – земля мягкая, остатки травы и зерновых не мешают работать.

- Почему именно эти поля так популярны среди гродненских копателей? – спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам. Поле как поле.

- Во-первых, сюда свозился разный городской мусор. Уже интересно. Все, что когда-то было мусором, сейчас представляет для нас интерес. Во-вторых, сюда же могли свозить навоз с военных конюшен. А это означает, что можно наткнуться на какой-нибудь интересный элемент амуниции или конской сбруи. И, в-третьих, здесь проходили учения войск. Поэтому часто находятся военные значки, шрапнель, гильзы.

Адам собирает металлоискатель, попутно проводя вводную лекцию по основам кладоискательства.

- Вот смотри, я ставлю дискриминацию на приборе. Это значит, что металлоискатель будет показывать цветные металлы, что нам и надо, а на железо будет уже не очень сильный сигнал. Так и определяем, что в земле. Глубина тут не так важна. Тем более даже очень дорогой металлоискатель не покажет глубину больше полуметра без искажений.

Я осматриваюсь. Все поле в ямках. Значит, до нас тут прошел не один копатель, хотя по неписаным правилам следов за собой они оставлять были не должны.

- Наверное, ничего не найдем,- разочарованно говорю я.

- Раз на раз не приходится. Можно ничего и не найти. Будут попадаться одни крышки от молока. Помнишь, были такие в советские времена? Удивительно, но этот небольшой круглячок, серебристый или зеленый от кефира, до сих пор встречается. Так вот, металлоискатель очень чувствительный, реагирует на эту фольгу, как на цветные металлы. Раскапываешь – а там фольга. Обидно. Но иногда попадаются такие же молочные крышки еще царских времен. Вот это находка более интересна. Хоть особой ценности и не представляет.

Ну вот, металлоискатель собран, лопата приготовлена – и мы приступаем к поискам. Уже через несколько метров наш прибор подает сначала неуверенный, а потом уже достаточно сильный сигнал. Адам еще раз проверяет его, проводя металлоискателем по земле. Да, внизу что-то есть. Глубоко копать не приходится.

Достать ком земли, в котором спрятано то, на что среагировал металлоискатель – полдела. После лопату откладываешь в сторону, и начинается ручная работа по переборке дерна. И вот среди комьев сырой земли в руках у Адама показывается что-то небольшое и круглое.

- Пломба, которую ставили на различные изделия. Еще царских времен, – очищая от земли зеленоватый предмет, – говорит Адам, протягивает мне первый клад.

Удивительно! Воодушевленные, идем дальше. Несколько следующих находок мой пыл охлаждают – одни куски медной проволоки.

- У меня ее уже несколько килограмм – пора сдавать, – смеется Адам и добавляет: – Есть люди, которые только тем и занимаются, что ищут лом черных и цветных металлов. Их называют коммерцами.

Однако и эту проволочку Адам прячет в карман. На мое удивление он объясняет, что в среде копателей существует неписаный кодекс. Все, что нашел в земле – забирать с собой. Даже мусор. Чтобы другие кладоискатели могли начать здесь с чистого листа.

- А может, ты снова будешь тут ходить и снова наткнешься на этот мусор. Ямки тоже стараемся за собой закапывать. Не оставлять следов.

Мы наконец вышли на середину поля.

- Ну вот, – удовлетворенно говорит Адам, – здесь давно никто из наших не ходил.

Я это поняла так, что у нас появился шанс найти что-то ценное. И точно. Металлоискатель призывно зазвенел. Адам быстро локализовал место. Я и не заметила, как в его руках появилась монетка.

- Одна копейка царских времен. Таких находят много, – протягивает ее мне спутник. – Вообще, можно найти монеты времен ВКЛ, польские, советские. Монеты находятся часто. А чаще всего – боратины, монеты которые имели хождение на нашей территории. Их настолько много, что стоимость их не превышает пяти тысяч за штучку. И это если она в очень хорошем состоянии. Что, конечно, не исключает возможности найти по-настоящему дорогую монетку. Закопанные в землю клады еще никто не отменял.

Мы не успеваем сделать и двух шагов, как металлоискатель снова звенит. И снова монетка. Итого на небольшом пяточке земли мы нашли две монеты, еще одну пломбу и шрапнель, вероятно, периода Первой мировой войны.

- Вот так бывает – то густо, то пусто. Но большинство того, что достаем из земли – это так называемый шмурдяк. Медные пластинки, обломки амуниции, проволока, фольга. Но даже на городском поле можно найти настоящие артефакты. Например, я недавно нашел фибулу (средневековая застежка. – Прим. авт.) в достаточно хорошем состоянии на поле прямо около своего дома. Откуда она там взялась – загадка! Кстати, жители новых микрорайонов даже в песочнице могут найти что-нибудь интересное. Ведь дома строятся вот на таких полях.

Поиск кладов затягивает, это очень азартное дело. Мы не успели оглянуться, как солнце село за горизонт и выбирать из земли мелочевку стало сложно. Похолодало, да и комары начали досаждать. Мы не спешили покидать свое эльдорадо, однако металлоискатель больше не звенел и поиски явно стали бесплодными. В какой-то момент мы решили, что на сегодняшний день достаточно. Однако, скажу честно, наше рабочее место мы покидали с большим сожалением.

Запрета на поиски древностей на полях с металлоискателем нет. В «Положении об охране археологических объектов при проведении земельных и строительных работ, осуществлении иной деятельности на территории археологических объектов» определение археологического объекта достаточно размыто. А вот наказание в Уголовном кодексе прописано четко: уничтожение или повреждение историко-культурных ценностей или материальных объектов наказывается как общественными работами, так и лишением свободы на срок до трех лет. Также стоит помнить, что все найденные ценности принадлежат государству, а нашедший может претендовать только на 25% от стоимости клада.