Легенда №50. Корреспондент "Советского района" летом 1989 года провёл один день с космонавтами

Давно канули в Лету времена, когда едва ли не каждый мальчиш­ка в СССР мечтал стать космонав­том. Сейчас полёты на околозем­ную орбиту до того обыденны, что если и вызывают интерес, то только у тех, кто всерьёз интересуется кос­мосом. А ведь ещё не так давно по­общаться вживую с человеком, ви­девшим наш «шарик» с орбиты, счи­талось необыкновенным везением. Большим, чем общение с эстрадны­ми идолами. Много лет назад наше­му корреспонденту такая возмож­ность была предоставлена.

Шло лето 1989 года. Лето на БАМе — пора особая, долго­жданная. Пусть длится оно всего пару месяцев, зато солнце в это вре­мя греет так, что полученный загар ничем не отличается от южного. Даром что кли­мат на Верхнезейской равнине, где распо­лагался наш гарнизон, резко континенталь­ный: температура воздуха колебалась от -65 зимой до +45 летом. А ещё лето люби­ли за то, что в эту пору по свежеуложенным путям курсировал агитпоезд ЦК ВЛКСМ «Комсомольская правда». В былые вре­мена, когда БАМ ещё официально име­новался Всесоюзной ударной комсомоль­ской стройкой, на этом поезде к строите­лям магистрали приезжали знаменитые артисты. Даже небезызвестный америка­нец Дин Рид почтил своим присутствием бамовскую столицу Тынду.

После 1984 года, когда было уложе­но «золотое» звено и розданы не всегда заслуженные награды, о так и недостро­енной дороге стали потихоньку забывать. «Комсомольская правда» хоть и появля­лась регулярно на трассе, но привози­мый контингент уже не поражал вообра­жение яркими именами. В этот раз всё было иначе.

Поезд, наверное, ещё не выехал за пределы Тынды, а к нам в редак­цию дивизионной газеты «Маги­страль» буквально ввалился запыхавший­ся «комсомолец» из политотдела бригады и заорал как резаный:

— Мужики, к нам космонавты едут! Только что из штаба корпуса сообщи­ли. Сам Савиных будет и ещё болгары какие-то. Приказано встретить по перво­му разряду.

Вот так подарок! Сам Виктор Савиных едет — легенда железнодорожных войск страны. В которых, как мы знали из его биографии, он служил с 1960 по 1963 год рядовым солдатом. В качестве геодезиста принимал участие в строительстве трассы Ивдель — Обь. Эту проложенную в глу­хих местах Северного Урала 380-киломе­тровую железную дорогу многие не без оснований называли предшественницей БАМа. Как позже подтвердил сам Виктор Савиных, условия службы и быта разных поколений военных железнодорожников были во многом схожи. Разве что воинам 60-х не приходилось сталкиваться с веч­ной мерзлотой.

Именно в армии, после полёта Юрия Гагарина, Савиных «заболел» космосом. Как, впрочем, тысячи его сверстников. Только у одних эта «болезнь» со временем прошла, а вот он упорно шёл к поставлен­ной цели. В конце 60-х получил диплом инженера-оптика-механика, закончив с отличием Московский институт инжене­ров геодезии. Долгие годы занимался раз­работкой систем управления и оптиче­ских приборов для космических кораблей и станций. А в 1978 году добился зачис­ления в отряд космонавтов, став пятиде­сятым человеком в СССР и сотым земля­нином, которому покорилось космическое пространство.

Это практически всё, что мы знали из официальной биографии Виктора Сави­ных. Из неофициальных же источников было известно, что дважды Герой Совет­ского Союза в общении человек простой, внимательный и в меру разговорчивый. Этими сведениями со всеми без устали (но по огромному секрету) делился один май­ор, который несколько лет прослужил на Байконуре. Да-да, военные железнодорож­ники и ракеты в космос запускали, достав­ляя их по рельсам к стартовым площад­кам. Так вот, «космонавт» этот с восхище­нием любил вспоминать в тёплой компа­нии, как Виктор Савиных запросто общал­ся и с офицерами, и с солдатами. Интересо­вался их бытом, службой, вспоминал свои молодые годы. А ещё этот майор полушё­потом и доверительно говорил о том, что полёт Савиных и Владимира Джанибеко­ва в 1985 году к станции «Салют-7» был необычным. Подробностей он и сам не знал, но со знанием дела утверждал, что «мужикам досталось». Как именно, авто­ру этих строк и посчастливилось узнать, что называется, из первых уст.

Шёл четвёртый год перестрой­ки, гласности и ускорения. И если с ускорением дела обсто­яли туго, то гласности было хоть отбав­ляй. Уже можно было более-менее откры­то говорить о том, за что ещё вчера прав­дорубы попадали в места, где даже летом холодно в пальто.

Впрочем, в официальных беседах с лич­ным составом Виктор Савиных о том полё­те особо не распространялся. Всё больше о себе рассказывал да убеждал молодых сол­дат, что на БАМе они проходят настоящую школу жизни. И на собственном приме­ре доказывал: если поставить себе цель и идти к ней, несмотря ни на какие преграды, успех рано или поздно обязательно придёт.

Виктор Савиных среди «бамовцев».

И только позже, за рюмкой чаю (хотя пил он очень мало) в кругу офицеров приоткрыл некоторые подробности сво­его посещения космической станции «Салют-7». За давностью лет всех подроб­ностей того рассказа не помню, но главное в памяти осталось.

Станция «Салют-7» из строя вышла неожиданно. Связь с ней была потеря­на, почему — никто в Центре управле­ния полётами толком не знал. Хотя она по-прежнему оставалась на орбите. Было решено отправить к аварийному объекту космическую экспедицию. Подбор экипа­жа был не случаен: Владимир Джанибеков имел неоспоримый опыт ручного управле­ния космическим кораблём, а Виктор Сави­ных считался признанным авторитетом в области оптики и механики.

Ещё на подлёте к «Салюту» космонавты заметили, что станция хаотично вращает­ся во всех направлениях. Издали она каза­лась совершенно безжизненной — борто­вые огни отсутствовали. К тому же солнеч­ные батареи по бокам оказались в различ­ном положении — верный признак того, что станция обесточена. Пришлось экипа­жу в ручном режиме буквально подкрады­ваться к ней. Двигались, вспоминал Сави­ных, боком, используя иллюминаторы как смотровые стёкла. Расстояние измеряли лазерным дальномером, впервые установ­ленным на корабле «Союз Т-13». Сблизив­шись, развернулись и с первого раза про­извели стыковку.

Для того чтобы попасть внутрь «Салюта», космонавтам нужно было выровнять давление. Но как? Существовала вполне реальная опас­ность того, что станция разгерметизиро­вана и воздуха в ней не осталось. Чтобы выяснить это, слегка открутили одну из пробок и, услышав шипение, вздохнули с облегчением.

Изнутри станция представляла собой печальное зрелище. В некогда жилых и где- то даже уютных отсеках царила не только кромешная темнота, но и жуткий холод. Эластичная резина затвердела, слюна замерзала в течение нескольких секунд. Но хуже всего, что углекислый газ, выдыхае­мый космонавтами, также замерзал в воз­духе. И скапливался в отсеках — система регенерации воздуха не работала. Попыт­ки включить электричество ни к чему не приводили. В течение двух дней космонав­ты по очереди проводили ремонтные рабо­ты, одевшись в тёплые куртки и вязаные шапки. Выполнять тончайшие операции приходилось в свете фонарей окоченев­шими руками — перчатки только мешали. На Земле уже всерьёз подумывали о том, чтобы отказаться от безуспешной затеи, но экипаж раз за разом предпринимал отча­янные попытки оживить станцию. И ребя­та сумели это сделать, буквально дав «при­курить» аккумуляторам «Салюта» от бата­рей корабля. Примерно так, как это дела­ют автомобилисты на земле.

Понимаю, в век повальной инфор­мированности подобными воспо­минаниями никого не удивишь. В Интернете сегодня и не такие подробно­сти выискать можно. Но для нас та бесе­да стала настоящим откровением и, если хотите, холодным душем. Ведь, что гре­ха таить, в те времена всеобщего неверия многие искренне недоумевали: и за что это космонавтам звания Героев дают? Ну слетали, ну на орбите покрутились… Так ведь не сами, а из ЦУПа управляемые. Ни дать ни взять Белка со Стрелкой. На деле оказалось — и дать, и взять. Потому что сидевший с нами за одним столом чело­век жизнью своей рисковал ради того, что­бы не только сберечь, но и вернуть к жиз­ни станцию, которую многие специалисты уже мысленно в утиль списали. Так и не установив, между прочим, из-за чего ава­рия произошла.

Как оказалось, из-за одного маленько­го вышедшего из строя детектора. Этот обнаруженный отважным экипажем Джа­нибекова и Савиных факт в последующем помог не только долгое время использовать «Салют-7» по назначению, но и учесть все выявленные недочёты при создании леген­дарного «Мира».

Что же до риска, то его у космонавтов всегда в избытке. Мне лично до сих пор трудно ответить самому себе: решился бы я, находясь в космосе, использовать часть заряда аккумуляторных батарей своего корабля, прекрасно осознавая, что в слу­чае неудачи о возвращении на Землю впол­не можно забыть? А Джанибеков с Сави­ных рискнули!

В компании с нами сидел и молодце­ватого вида офицер в болгарской военной форме. Это был второй космонавт Болгарии Александр Алексан­дров. Он входил в состав экипажа корабля «Союз-ТМ», на котором в 1988 году Вик­тор Савиных совершил свой третий кос­мический полёт в рамках «Интеркосмо­са». Так называлась советская космиче­ская программа, позволившая космонав­там дружественных СССР стран участво­вать в космических исследованиях.

Александр Александров.

Александр Александров был одним из них. Он прекрасно говорил по-русски, но предпочитал отмалчиваться. Может, боял­ся на фоне многоопытного командира показаться желторотым юнцом. Но, ско­рее всего, просто по натуре был человек немногословный. Мне довелось быть его гидом во время экскурсии по нашему воен­ному городку и гражданскому посёлку. Всю дорогу он молчал, лишь изредка цокая языком и о чём-то быстро переговарива­ясь со своей красавицей женой. И толь­ко когда под занавес я с гордостью проде­монстрировал им свой сборно-«щелевой» барак с отдельной «квартирой» в десять квадратных метров, он покачал головой и почти бесстрастно произнёс: «В космосе гораздо комфортнее». «Ну, это на любите­ля», — отшутился я.

В центре жена космонавта Александра Александрова — Благовеста.

Но не эта фраза болгарского тёзки запа­ла в память. Рассказывая о своих косми­ческих впечатлениях, Александр Алек­сандров поражался тому, как удивительно красива и одновременно беззащитна наша Земля с орбиты. Благодаря ярким огням, на ней можно разглядеть даже небольшие города. Но этих огней так мало на плане­те, не переставал удивляться космонавт, что невольно задаёшься вопросом: что люди, всю свою историю воюя, столько веков поделить не могут? А действитель­но — что?

Александр Евсеенко, фото из личного архива автора, «Советский район».

Условия перепечатки материалов «Советского района» смотрите тут.