Видеть можно душой. История 56-летнего гомельчанина, который в 2009 году полностью ослеп

Первую операцию на глазах инва­лид I группы по зрению Алесь Баран перенёс в годовалом возрасте. Одес­ские офтальмологи пытались бороть­ся с его врождённой катарактой, но результат оказался плачевным: левый глаз ребёнка перестал видеть вовсе, за правый они даже браться не рискнули. В 17 лет парню дали II группу инвалид­ности. В 2009 зрение пропало совсем. Не помогли даже несколько дорогосто­ящих операций. Сейчас, по собственно­му признанию Алеся, он постоянно пре­бывает в ночи. Если бы не электронные средства коммуникации да шум транс­порта за окном, усиливающийся днём и резко идущий на спад ночью, он вовсе бы не различал времени суток.

Алесь Баран живёт один в одноком­натной квартире. Когда-то была семья, но не сложилось. Есть взрослый вполне успешный сын, но в отцовском доме он нечастый гость, занят на работе, одна­ко в любую минуту готов прийти на помощь. Правда, за ней Алесь обраща­ется редко. Незачем, считает 56-летний мужчина. По домашнему хозяйству он справляется сам. И еду готовит, и уби­рает, и коммуналку оплачивает. В его квартире и в самом деле на удивление всё чисто и аккуратно. Глядя со стороны на уверенные действия хозяина, слож­но поверить, что он абсолютно слепой. Солнцезащитные очки Алесь надевает для того, чтобы не смущать окружаю­щих своими незрячими глазами.

ГОМЕЛЬСКИЙ УАНДЕР

Алесь родился в военном городке под Добрушем, в семье военнослужащего. Отец — украинец, мать — белоруска. До восьмого класса посещал обычную гарнизонную школу. Учился неплохо, хотя с таким зрением это было непро­сто. Что написано на доске, не видел, постоянно выходил к ней и читал. В таблице по проверке зрения одним гла­зом мог рассмотреть только верхний ряд «ШБ». Читать практически не мог, никакая лупа не помогала. Да их и осо­бого выбора не было, все малых диоп­трий. Спасал приспособленный под чте­ние обычный конденсор от фотоувели­чителя. Писал в очках с толстенными стёклами. Словом, нужен был целый арсенал оптики, чтобы учиться.

Рос обычным ребёнком, ни в чём не хотел отставать от своих сверстников. Где-то лет в 14 решил научиться игре на гитаре. Пацаны посмеивались, не веря: тоже, мол, Стиви Уандер выискался. Вот и решил Алесь доказать всем, что слепота не приговор.

Учился играть самостоятельно, поч­ти исключительно на слух. Использо­вал, конечно, аппликатуры аккордов, схемы, благо тогда ещё что-то видел с помощью лупы. Оказалось не очень сложно, главное, усвоить основные позиции. Потом уже совершенствовал­ся, меняя или убирая аккорды. С тех пор и по сей день не любит, когда вгоняют в нотную грамоту, пытаются ограничить полёт вдохновения какими-то схема­ми. Играть, утверждает, надо сердцем, так, как ты это чувствуешь. Пусть даже кому-то это не нравится. Тем более что играет Алесь чаще всего для себя, а не для публики.

Не скрывает: поначалу пытался подражать многим популярным тогда исполнителям и группам, начиная от рок-н-ролла и заканчивая хард-роком. Любил и Билла Хэйли, и «Битлз», и «Пинк Флойд». Заслушивался «Маши­ной времени», «Воскресеньем», «Аква­риумом». Сейчас уважает московскую группу «Умка и броневик» с Анной Герасимовой. Они играют преиму­щественно рок-н-ролл, блюз, кантри. Музыка не самая новая, но вот тексты не просто оригинальные, а социаль­но острые.

ПОД СЕНЬЮ БОСа

Когда в школе пошли сложные фор­мулы и непростые уравнения по алге­бре, Алесь начал отставать от одно­классников. К тому же из-за неуём­ного стремления к самостоятельно­сти возникло желание пожить отдель­но от родителей. Поэтому, несмотря на их протесты, после восьмого клас­са уехал в Василевичи в специальную школу-интернат для слабовидящих. Она мало отличалась от обычной. Раз­ве что в классах было не по 30 чело­век, а по 10-15. На доске писали более крупным шрифтом. Алфавит Брайля там практически не изучали, так что этой грамотой Алесь так и не овладел.

После окончания школы особого выбора у парня не было. Хотя окон­чил её хорошо: в аттестате было все­го несколько четвёрок. Учителя насто­ятельно рекомендовали поступать в вуз. Но куда? Выбор по медицинским пока­заниям ограничивался гуманитарными дисциплинами. Не задумываясь о буду­щем, пошёл Алесь работать на гомель­ское предприятие Белорусского обще­ства слепых. Сборщиком цепей, кото­рыми на фермах привязывают коров. Работа, вспоминает, была монотонная. На протяжении смены приходилось выполнять всего два движения.

Вязали звенья на разбитых до невоз­можности полуавтоматах. Гнали план, желая заработать, поэтому всё делалось с грубейшими нарушениями техники безопасности и технологии. Малей­шая ошибка оборачивалась отбитыми пальцами, чем страдали многие работ­ники. Для ускорения процесса рычаг нажимали не рукой, а коленом. Грохот стоял невероятный, находиться в цехе без технологических наушников было невозможно. Роба, которую выдавали раз в год, через неделю превращалась в пропитанную маслом и металличе­ской пылью комиссарскую тужурку. В качестве вентиляции — только окно, которое открывалось не каждую смену. Правда, в начале 80-х это «высокотех­нологичное» производство стали свора­чивать и переходить на выпуск различ­ных розеток, выключателей и прочих несложных электроустановочных изде­лий. К тому времени Алесь ясно осо­знал: ещё несколько лет такого моно­тонного труда, и он окончательно пре­вратится в бездумный придаток к сво­ему полуавтомату.

ИСТОРИК, ЙОГ, ПУТЕШЕСТВЕННИК

В 1986 году, набрав необходимый трудовой стаж, поступил на заочное отделение исторического факультета Гомельского госуниверситета. Именно там познакомился с интересными людь­ми — как студентами, так и преподава­телями. Да и само то время было замеча­тельным. Шло национальное белорус­ское возрождение, образовалась знаме­нитая гомельская «Талака», в деятель­ности которой Алесь принимал актив­ное участие. Именно тогда окончатель­но и бесповоротно решил для себя, что впредь будет разговаривать исключи­тельно на родном языке. (Белорусский у Алеся настолько мягок и органичен, что в процессе разговора сам невольно и не без труда переходишь на матчыну мову — прим. автора). Правда, в последнее время Алесь не чурается двуязычия, в зависимости от ситуации использует русский или белорусский язык.

А какие дискуссии и споры в то вре­мя были! Тогда и студенты, и преподава­тели условно разделились на два лагеря — приверженцев неизменности совет­ского строя и тех, кто жаждал независи­мости для белорусов. Естественно, раз­ными были и взгляды на историю нашей страны. До драк не доходило, но спори­ли, а то и ругались до хрипоты.

Параллельно с духовным возрожде­нием Алесь решил заняться возрож­дением физическим. Стал занимать­ся бегом, йогой, обливаться холодной водой. Делает это до сих пор с огром­ным удовольствием. С йогой проще, упражнения выполняет в комнате на специальном коврике. Водой предпочи­тает обливаться на улице, даже в мороз. Но если ветер сильный, довольствуется контрастным душем.

Лет пятнадцать назад увлёкся вело­туризмом. Как средством для поддер­жания хорошей физической формы и лекарством от хандры. Говорит, живой же человек, и на него порой грусть- тоска накатывает. Другие в такой ситу­ации всё больше в рюмку заглядывают, он же предпочитает менять обстановку, заводить новые знакомства.

В 2008 году практически всю Украи­ну с друзьями на велосипедах проеха­ли. Тогда Алесь ещё хорошо различал цвета. Друзья надевали яркие майки — оранжевые, жёлтые, красные — и еха­ли впереди. Он следом, метрах в пяти. Когда населённые пункты проезжали, спутники-поводыри подавали установ­ленные сигналы: где надо притормо­зить, где какой поворот сделать. В день проезжали от 100 до 170 километров. Путешествие заняло около двух недель. Два дня провели на море, побывали в селе Воробьёвка, что на южном берегу Буга. Там как раз проходил масштабный музыкальный фолк-фестиваль. Воспо­минания о том путешествии остались на всю жизнь. Почти десять лет прошло, а ему всё ещё снятся самые запоминаю­щиеся его эпизоды.

Увы, сейчас повторить нечто подоб­ное сложно. Крутить педали он и сей­час может, но только в составе велотан­дема, которого нет. И дело не в том, что такой велосипед не по карману Алесю. Просто его габариты для однокомнат­ной квартиры чересчур велики. К тому же, чтобы совершать дальние путеше­ствия, нужны тренировки. Наматывать километры необходимо постоянно. У Алеся же по понятной причине такой возможности нет — в одиночку, ничего не видя, по городским улицам не нака­таешься. Зато ходить он может часами. Берёт в руки белую трость, специально адаптированный GPS-навигатор и гуля­ет по окрестностям ставшей уже род­ной Волотовы.

Алесь не скрывает, что после 2009 года его жизнь претерпела значительные изменения. Что ни говори, а полная поте­ря зрения бесследно не проходит и вно­сит в повседневную жизнь свои коррек­тивы. В последнее время он всё больше времени проводит в Интернете, благо и домашний компьютер, и смартфон осна­щены синтезаторами речи и специальны­ми программами. Современные компью­терные технологии помогают не только следить за новостями, но и читать кни­ги в аудиоформате. В месяц Алесь про­читывает до 20 книг. Особых жанровых предпочтений не имеет, главное — автор и его манера изложения. И, естествен­но, тема произведения. За обществен­ной жизнью в стране и городе тоже сле­дит внимательно, по многим вопро­сам имея собственное мнение. И, как в далёкие 80-е, порой до хрипоты спорит с друзьями, горячо отстаивая собствен­ную точку зрения. Потому что убеждён: и это тоже — жизнь.

Александр Евсеенко, фото Вячеслава Коломийца, «Советский район».

Условия перепечатки материалов «Советского района» смотрите тут.

06-04-2017