Фидель не простит, или Прощай, команданте

Ушёл из жизни Фидель Кастро — последний настоящий романтик революции. Не тех инспи­рированных извне государственных переворо­тов, которые мы наблюдаем в последнее время, а революции истинной. Кардинально меняю­щей вектор развития государства, приводящей к власти новые элиты, охватывающей своими созидательными идеями самые широкие слои населения.

Именно такой в конце 50-х годов прошло­го века была народная революция на Кубе. С тех пор об острове Свободы у самых берегов США в Советском Союзе знал любой и каждый. Парадокс человеческой психологии: на Кубе мало кому из советских людей довелось побы­вать. Эта островная страна и сейчас не входит в топ излюбленных туристических направлений граждан СНГ. Но Кубу и кубинцев наши люди всегда любили, как родных. В отличие от неко­торых своих политических лидеров, в начале 90-х в прямом смысле предавших и бросивших на произвол судьбы доверявший нам на протя­жении десятилетий кубинский народ.

Жизнь которого на острове, славящемся своим тростниковым сахаром, сладкой никог­да не была. Экономическая блокада, введён­ная в США против Кубы в 60-х годах, застави­ла во многом пересмотреть планы по подъёму национальной экономики. Которые, убеждён, были бы обязательно воплощены в жизнь, сло­жись ситуация иначе.

Откуда такая уверенность? Для этого надо знать кубинцев. Нет, в западном полушарии я никогда не был. Но на протяжении четырёх лет имел возможность познакомиться и даже сдру­житься с этими по-южному темпераментными и по-славянски простодушными парнями. В нашем военном училище в начале 80-х обуча­лись представители более чем 10 стран мира. От привычных чехов, немцев и поляков до офи­церов с совсем уж экзотических Островов Зелё­ного Мыса (ныне Кабо-Верде) и Гвинеи-Бисау. Кубинцы на фоне тех и других резко выделя­лись. И не только своей формой, очень похожей на ту, в которой мы привыкли видеть их лидера Фиделя Кастро. Просто в каждом из них чув­ствовалась внутренняя убеждённость в верно­сти выбранного их страной пути и непоколеби­мая вера в то, что этот путь обязательно будет пройден. Своим неиссякаемым оптимизмом, своим нескрываемым патриотизмом, своим, если хотите, революционным задором они напо­минали нам знакомых лишь по кинофильмам и книгам советских комсомольцев 30-50-х годов.

А ещё они искренне и беззаветно любили своего лидера, уважительно называя его коман­данте Фидель. И в этой любви, граничащей с обожанием, не было ничего наносного или показного. В отличие от северокорейцев, каж­дый из которых носил на груди значок с изо­бражением Ким Ир Сена не уставал восхва­лять его мудрость на официальных собраниях и в прилюдных беседах. Правда, наедине, вне контроля собственных товарищей, костерили своего лучезарного самыми последними сло­вами. Кубинцы свою любовь к Фиделю напо­каз не выставляли, но уважали его до глуби­ны души. Потому и отчисления за неуспевае­мость страшились больше, чем командировок в воюющую Анголу. «Команданте спросит: тебя народ учиться направил, последнее от себя оторвал, а ты чем занимался? Что я отвечу?» — примерно так объясняли кубинцы своё рве­ние в учёбе.

И сегодня, когда одни кубинцы неподдельно скорбят над гробом своего лидера, а другие на берегах Флориды по этому поводу чуть ли не карнавалы устраивают, я вспоминаю тех кубин­ских друзей. Сочувствую и по-хорошему им завидую. Потому что во многом благодаря лич­ности Фиделя Кастро они представляют народ, который всему миру доказал: есть в этой жизни что-то, что во сто крат важнее любого богатства и благосостояния, любой покупательской спо­собности и шенгена. Банально, но это патрио­тизм, гордость и национальное достоинство.

Александр Евсеенко.