«Поставлю палатку напротив окон ректора». В Гомеле на улицу выселяют преподавателя с огромным стажем

«Когда бомжами становятся алкоголики и тунеядцы — тут все понятно. Но когда на улицу выселяют людей, проработавших всю жизнь, как такое можно объяснить?» — Галина Павловна не ждет ответа на свой, скорее риторический, вопрос и приглашает пройти в небольшую двушку, где она прожила более 20 лет.

Теперь по решению суда пенсионерку выселяют в никуда. И это не особый случай. На чемоданах сидят и другие жильцы «преподавательского дома» на улице Советской в Гомеле.

Об этом доме TUT.BY уже рассказывал около года назад, когда в редакцию пришло коллективное письмо от его жильцов: «115 семей профессорско-преподавательского состава и сотрудников университета, проживающих в этом доме, завтра могут оказаться на улице. Руководство ГГУ им. Ф. Скорины грозит нам, людям, прожившим в этом доме по 30–40 лет, переселением в квартиры меньшей площади и тем, что будет подселять к нам студентов. Мы устали от этого прессинга».

«Я все равно не уйду отсюда, даже если придет милиция и вынесет мои вещи»

Галина Павловна Бородина, несмотря на свой возраст (в этом году ей исполнилось 70), выглядит бодрой и энергичной. В первые минуты знакомства она сразу предупредила, что давить на жалость не собирается: «Больше всего не люблю, чтобы меня жалели».

Многие выпускники ГГУ им. Ф. Скорины хорошо помнят ее — старшего преподавателя кафедры физвоспитания. Галина Павловна обожала свою профессию, прививала студентам разных факультетов любовь к спорту, водила их в походы с ночевками. Многие отвечают ей тем же: до сих пор навещают, даже приезжают в гости из других городов, чтобы вспомнить студенческие годы.

— Я как поступила в этот университет после школы, так и осталась здесь на всю жизнь, 43 года преподавала, — говорит Галина Павловна. — У меня даже мысли не было о том, чтобы сменить работу. А в доме этом живу с 1994 года, мы вселились сюда с сыном. В то время в двух подъездах жили семьи преподавателей, в остальных — студенты. Абсолютно все преподаватели были уверены, что это не временное жилье, ведь перед вселением требовали справки о том, что других квартир у нас нет. Приезжие сдавали свои квартиры в других городах, прежде чем вселиться сюда.

Когда сын Галины Павловны женился, она хотела прописать к себе невестку и внуков. Тогда и узнала, что не имеет на это права. Семья сына взяла кредит и построила себе квартиру, а Галина Павловна осталась жить в двушке одна.

— В стенах этой квартиры — история моей семьи, сюда приезжают мои дети, внуки, — говорит она. — В июне 2012 года суд вынес решение о моем выселении. Правда, сначала мне предлагали переехать в однокомнатную, но я отказалась. Нет уверенности, что меня и оттуда не попросят.

Галина Павловна протягивает квитанцию на оплату коммунальных услуг. Говорит, что оплачивает «коммуналку» за двухкомнатную, в которой живет, но, тем не менее, ей приходят квитанции и на оплату однокомнатной квартиры, в которую ей предлагали переселиться.

— Я не подписывала договор найма на проживание в ней, но это никого не волнует, — говорит она. — Квитанции продолжают присылать. С 2012 года набежала задолженность в 8 миллионов рублей. Университет через суд требует выплатить эту сумму. И это при том, что у меня даже ключей от этой квартиры никогда не было.

Квитанция на оплату коммунальных услуг за квартиру, в которой Галина Павловна никогда не жила.

Суды по выселению пенсионерки продолжаются до сих пор: теперь она опротестовывает очередное решение суда о ее выселении без предоставления жилья.

— К чему все это? Ведь рано или поздно я умру, тогда и забрали бы эту жилплощадь, — говорит она.

Галина Павловна признается, что для нее все происходящее — смертельная рана.

— Я не знаю, у нас судятся за оскорбление? — спрашивает. — Столько лет работать, чтобы потом услышать: вы уже отработанный материал, позвольте выйти вон? За годы, которые я преподавала в этом вузе, это уже девятый по счету ректор. Если такое отношение к ветеранам труда — норма, значит, таков принцип нашего общества? Что я могу сказать своим студентам, своим детям и внукам? Работайте так же честно, как я, чтобы остаться потом у разбитого корыта? Вы бы видели мою трудовую книжку! Там не хватило места для поощрений — сплошные благодарности. А у меня семья развалилась из-за этого: потому что я всегда бежала впереди паровоза: работа-работа-работа...

За все годы, пока шли суды, Галина Павловна только один раз обратилась к ректору. Говорит, визит был коротким.

— Я написала обращение на его имя с просьбой оставить меня жить в этой квартире, и пошла на прием, — рассказывает она. — В то время у меня еще комом в горле стояла обида, и я больше всего боялась разреветься в присутствии ректора. Зашла в кабинет, положила обращение на стол, он молча прочел и сказал: «Хорошо, я приобщу его к делу». Вот и все. Я встала и ушла.

Галина Павловна говорит, что если суд примет окончательное решение о ее выселении, она все равно не уйдет из этого дома, «даже если придет милиция и выбросит все мои вещи».

— Поставлю палатку во дворе дома, как раз напротив окон ректора и буду там жить. Там, правда, дерево стоит, — задумалась она на минуту. — Хотя дерево — это хорошо, будет меня от ветра защищать, я все продумаю (улыбается).

«Где гарантия, что в эту однокомнатную ко мне не подселят студентов?»

Евгения Александровна Коледа — ровесница Галины Павловны. Ее тоже выселяют на улицу из «преподавательского» дома, где она прожила более 20 лет. Женщина заселялась сюда, когда ее дети были уже взрослыми, потому квартиру им дали на двоих с супругом.

— Мой муж был на то время кандидатом педагогических наук, заведующим кафедрой физвоспитания, — рассказала Евгения Александровна. — Если бы мне сказали, что это общежитие, ни за что бы сюда не переехала, мы ведь стояли в очереди на улучшение жилищных условий, потому нам и предложили этот вариант.

«У меня нет уверенности в том, что после переселения в однокомнатную квартиру ко мне туда никого не подселят», — говорит Евгения Александровна.

В 2000 году Евгения Александровна развелась с мужем, с которым прожила 30 лет. На следующий год он уехал работать в Минск, где живет до сих пор — у него теперь другая семья. А Евгения Александровна осталась в Гомеле, в «преподавательском» доме.

— Помимо того, что у меня был статус «бывший член семьи», я в 2001 году вышла на пенсию и продолжала все эти годы жить в этой квартире, — говорит она.

В 2007 году женщина получила по почте уведомление, подписанное ректором, в котором ей предлагалось переселиться в однокомнатную квартиру в другом подъезде.

— Хоть я никогда не работала в этом университете, но проживаю здесь на законных основаниях, — рассуждает она. — Если руководство университета утверждает, что это общежитие, то на каком основании мне выделяют однокомнатную квартиру? Более того, где гарантия, что в эту однокомнатную ко мне не подселят кого-нибудь?

Евгения Александровна говорит, что уже семь лет находится «в подвешенном состоянии».

— И не только я, но и другие жильцы дома. Куда только мы не обращались. Нам говорят: ваш вопрос может решить только один человек — наш президент. А к нему пробиться невозможно. В администрации президента нам сказали: если вопрос решается не в вашу пользу, это не значит, что он вообще не решается.

В подъезде дома

— Я не собираюсь сдаваться, потому что они фактически сделали меня бомжом. Если бы я была уверена, что в той квартире, куда меня хотят переселить, буду жить постоянно и ко мне не будут никого подселять, я бы согласилась переехать, — признается собеседница. — Но такой уверенности нет: если сегодня меня выбрасывают из этой квартиры, то завтра могут выбросить из другой. И такие примеры есть...

Евгения Александровна говорит, что ее не покидает ощущение тревоги, что из-за этой ситуации она не может ни на чем сосредоточиться.

— И это в возрасте, когда надо быть спокойным, радоваться жизни. Куда мне деваться, я не представляю. У меня две дочери, трое внуков — они живут в другом городе. У нас прекрасные отношения. Но я — человек самостоятельный, не хочу вторгаться в их жизнь.

На данный момент Евгения Александровна подала кассационную жалобу в областной суд. Говорит, что не намерена сдаваться.

Ректор: А разве мы выселяем? Мы на улицу не отправляем

«Преподательский» дом, вид со двора

TUT.BY дозвонился ректору Гомельского государственного университета им. Ф. Скорины Александру Рогачеву.

— Как получилось, что из дома выселяют пенсионерку, которая всю свою жизнь провела в стенах этого университета — сначала студенткой, потом более 43 лет — преподавателем?

— А разве мы выселяем? В этом вопросе разбирается суд. Если он примет решение выселить, значит, выселим. Если вынесет решение оставить в этой квартире — значит, так и будет. Для меня главное, чтобы вопрос был решен в соответствии с законодательством. Более того, мы и Бородину, и Коледу на улицу не отправляем. Когда они выселятся из 2-комнатных квартир, рассмотрим варианты их дальнейшего проживания в этом доме.

— Жильцы говорят, что около 40 квартир в этом доме пустует. К чему тогда выселять пожилых людей, имеющих прямое или косвенное отношение к вашему вузу?

— Это глупость. У нас только 3–4 квартиры свободных, мы не имеем права их заселять, потому что в отношении их идет разбирательство в судах. Да и как могут пустовать квартиры, когда у нас 800 человек стоит в очереди на общежитие — студенты, аспиранты и магистранты. Преподавателей мы теперь не имеем права заселять в этом дом — сейчас нет такого понятия «бесплатное жилье».

— Что будет с другими преподавательскими семьями, проживающими в этом доме?

— На мой взгляд, наиболее бесконфликтное решение проблемы — это перевод общежития в ранг арендного жилья. Тогда все вопросы снимутся. А с проблемой, которую мы с вами обсуждаем, столкнулись те жильцы, у которых нормы проживания превышают общепринятые в Гомеле. Мы неоднократно предлагали всем строить свое жилье, ведь общежитие — это место временного пребывания, и норма на одного человека здесь — 6 кв. метров.

Заселялись в жилой дом, лет через 40 лет выяснилось, что это общежитие

Семиэтажка на улице Советской построена в начале 70-х. С того времени и до марта 2013 года в едином государственном регистре ее назначение было прописано как «здание многоквартирного жилого дома», об этом TUT.BY сообщили в Гомельском агентстве по государственной регистрации и земельному кадастру.

Два года назад жильцы обратились в агентство с просьбой предоставить им сведения по дому, так как после перестройки они, как и другие граждане Беларуси, пытались приватизировать свои квартиры, но в университете им говорили, что дом имеет статус общежития и потому приватизация невозможна.

Со слов жильцов дома, только два года назад, получив ответ из агентства, они узнали, что все эти годы по документам дом не числился общежитием, как их уверяло руководство вуза. Позже выяснилось, что в ГГУ им. Ф. Скорины хранилось решение областного совета депутатов, принятое еще в начале 90-х о присвоении этому дому статуса общежития. Но так получилось, что все эти годы документ пролежал в университете — в агентство его никто не предоставлял.

В 1991 году было построено студенческое общежитие в Волотове (спальный район Гомеля), и студентов из этого дома переселили туда. Практически вся многоэтажка, за исключением одного подъезда, была заселена семьями сотрудников университета.

С 2004 по 2010 годы жильцы дома активно хлопотали о разрешении на приватизацию своих квартир. Писали руководству университета, городским властям, в Министерство образования.

В августе 2014 года ГГУ им. Ф. Скорины подал иск в экономический суд на Гомельское агентство по госрегистрации и земельному кадастру с требованием изменить назначение дома. Суд пришел к выводу, что агентством была допущена ошибка «нетехнического характера», и решил внести изменения в назначение дома, сменив его с «жилой дом» на «общежитие». Для жильцов дома это было настоящим потрясением — говорят, что стали бесправными со всеми вытекающими отсюда последствиями: кто-то уже выселен, кого-то переселили в квартиры меньшей площадью, кто-то продолжает отставать свои права в суде или обращается за помощью в различные инстанции.

Ранее юрист университета Валерий Недоступ пояснил TUT.BY, что помимо решения местных органов власти 20-летней давности, имеется протокол Министерства образования, датированный 2011 годом, в котором предписано «сохранить дому статус общежития и использовать в соответствии с этими целями».