Для кобринчанина Али Латыпова небо стало смыслом жизни

Это был «МИ-1». С точно таким же встретился Али в Сызранском высшем военном авиационном училище лётчиков. Он хорошо помнит свой первый самостоятельный полёт: “Было такое ощущение, что ты хозяин воздуха. Чем выше поднимаешься, тем большую площадь видишь. Горизонт отходит. Крошечной казалась птицефабрика, которая располагалась на краю аэродрома, маленьким пятнышком – вишнёвый сад, куда мы лазили в самоволку”.
С каждым полётом Али всё больше убеждался в правильности своего выбора. Годы учёбы прошли незаметно. Получив офицерские погоны, молодой лётчик отправился на службу в Чехословакию. Потом был Хабаровск, Дальний Восток.
В Афганистан уходил из Приморья. Жена и две дочери остались в городе Камень-Рыболов.
- Мы знали, что происходит в Афганистане, но настрой был такой: значит, надо! К службе основательно готовились. Более месяца шли напряжённые тренировки. Чтобы понять специфику полётов в горах, акклиматизироваться, летали в Узбекистан.
Али Латыпов помнит, как ступил на афганскую землю: “Это был январь 1986 года. Там было тепло, градусов двадцать. Мы прилетели в Афганистан под вечер, уже зажигались фонари. Сели в городе Шинданд. 32 борта по 3 человека в экипаже. Каждый – со своими мыслями”.
Режим, в котором приходилось работать, был своеобразной проверкой на прочность. На вертолёте “МИ-8” при температуре до 40 градусов лётчики совершали по пять-шесть вылетов, с общим “налётом” в сутки 4-6 часов.
“Полёт в горах – ощущение неприятное. Кажется, ещё немного – и машина врежется в горный склон. Ведь до них – считанные метры, вот-вот лопасти несущего винта начнут высекать искры из камня. Потом “ныряешь” в ущелье, вертолёт наклоняется, чтобы точно вписаться в рельеф. Ты не можешь расслабиться даже на мгновение, не имеешь права на малейшую неточность в пилотировании”, – рассказывает Али Сафиулович.
Вертолёт тогда был основным видом транспорта для перевозок, так как дороги регулярно минировались и обстреливались. Подразделение, в котором служил Али Латыпов, работало на спецназ. Он и сейчас с содроганием вспоминает, в каких адских условиях приходилось бывать ребятам. “Случалось приземляться так, что шасси едва не соскальзывало в пропасть”, – заметил лётчик. Вертолёты очень часто сбивали. Как повредили родную “восьмёрку”, Али Латыпов вспоминать не любит, не хочет ещё раз переживать те же ощущения.
Одной из самых опасных, по словам моего собеседника, была работа по поиску и уничтожению караванов, которые шли из Пакистана. Они везли оружие, боеприпасы и наркотики. Чтобы всё это не попало на территорию Советского Союза, такие караваны досматривались и зачищались.
“Русский, украинец, белорус, узбек, татарин – мы были все вместе, родные. С одними целями и задачами”, – на глазах Али Сафиуловича появились слёзы. Многие из его товарищей не вернулись из Афганистана. Он достал потёртые жёлтые фотографии и передал мне.
Снимки дополнили рассказ лётчика. Вот транспортная “восьмёрка”, а это уже боевой вертолёт “МИ-24”. Как заметил Али Сафиулович, именно такие машины сопровождали их на заданиях.
За полтора года службы в Афганистане Али Латыпов был награждён медалью “За боевые заслуги”, орденом Красной Звезды и орденом Красного Знамени.
“Для меня Афганистан – школа. Полтора года я буквально сливался с машиной”, – глаза лётчика загорелись.
На вертолёте “МИ-8” летал Али Сафиулович и в белорусском небе. Сразу после Афганистана его направили в Кобрин. “Эта машина для меня как подарок судьбы”, – лётчик улыбнулся. Кстати, вертолёт, который установили в нашем городе в честь некогда существовавшей здесь транспортно-боевой вертолётной базы, и есть “восьмёрка”, на которой Али Сафиулович проходил контрольные полёты.
“К обелиску я очень часто прихожу, один или с внуками. Могу подолгу стоять и просто смотреть на машину. Кажется, сяду сейчас в кабину и взлечу в небо. Как будто и не было этих двадцати двух лет разлуки”, – заметил лётчик.
Людмила ДУБИНА.
На  снимке: Али Латыпов.