БАБУШКА ШУРА, или Одна на хуторе Гута

Лесная дорога кажется бесконечной. Впрочем, дорогой эту тропинку назвать уже трудно. В некоторых местах машина цепляет ветви деревьев, которые всё ближе подступают к потихоньку зарастающей колее.

— Раньше здесь было всё по-другому, — говорит Владимир Николаевич. — Кто только не ездил по этой дороге! В гостях у бабушки Шуры и её ныне покойного хозяина Франка любили бывать многие… Франк был известным в округе пчеловодом и просто хорошим хозяином. В его ведомстве числилось 150 колхозных ульев и 90 — своих. Да плюс коровы, свиньи, домашняя птица. Когда умер хозяин, в сарае у бабушки Шуры только коров восемь голов стояло. Представляете вы себе такое? А ведь ей тогда уже было без малого семьдесят лет.

— Не представляю, — кручу головой. А воображение тем временем рисует мощную такую, высокую женщину. Это ж какое здоровье да силу надо иметь, чтобы с таким хозяйством справиться!

— А сейчас кто сюда ездит? — продолжает мысль председатель сельсовета. — Только дети бабушку Шуру навещают, да ещё кто-нибудь изредка, вот как мы сейчас. Поэтому и зарастает лесная дорога.

Вот, наконец-то, и хутор. Добротный деревянный дом, просторный двор, колодец-журавль, яблони, ульи. На всём этом ясно виден отпечаток того, что нет давно хозяина на подворье. Но ещё отчётливей заметен отпечаток былого размаха и достатка. Завидев чужаков, заливистым лаем зовут хозяйку две небольшие собачки. А вот и она, хозяйка. Небольшого роста, худенькая, с приятным лицом и необычайно голубыми большими глазами. Все мои представления о мощной хуторянке разбиваются вдребезги. Вот она, оказывается, какая! Честно говорю, в первые минуты нашего знакомства я искренне залюбовалась Александрой Григорьевной Гулицкой — это полное имя бабушки Шуры. Представляю, какой красавицей она была в молодости. И сейчас, в свои 86 с лишним лет, бабушка Шура выглядит прекрасно. В аккуратном платье в цветочек, волосы убраны под светленький платочек.

Хозяйка радушно приглашает нас в дом. Здесь всё необычно для современного человека. Широкие скамьи у стола, печка, старые иконы.

— Дому нашему лет сто уже, — словно читает мои мысли бабушка Шура. — Его ещё родители моего покойного мужа ставили. Я в 18 лет сюда приехала, так всю жизнь и прожила.

— А откуда приехали? — интересуюсь.

— Родом я из Смоленской области, — говорит бабушка   Шура. — Оказалась одна на чужбине. Но сейчас эта земля мне роднее родной. Никуда не хочу из дома своего уезжать. Дети к себе зовут — не соглашаюсь. Всё здесь привычное, всё родное.

Детей у бабушки Шуры трое. Да ещё внуков пятеро. И правнуков тоже пять. Приезжают родные, навещают на хуторе бабушку, продукты привозят. Сама ведь она уже никуда практически не выходит. По двору лишь ходит, да ещё до крестика, что на развилке лесных тропинок. И всё. Однако один улей бабушка всё-таки досматривает. За всю жизнь привыкла к пчёлам, они для неё — словно напоминание о покойном муже.

На хуторе Гута, как рассказывает его хозяйка, когда-то давно стояло три дома. Здесь был стеклозавод, на нём и трудились жители хутора. Затем одни хозяева выехали в Польшу, другие перебрались в Ганцевичи. На хуторе остались лишь Гулицкие.

— Не страшно вам одной в лесу? — спрашиваю бабушку.

— А чего мне бояться? — пожимает плечами Александра Григорьевна. — В родном-то доме. У меня ведь и телефон сотовый есть, дети звонят постоянно. И телевизор вон, в углу, стоит. Правда, смотрю я его нечасто. Голова болит. Из-за неё я и в больнице часто лежу. В остальном на здоровье не жалуюсь.

— А чем занимаетесь, не скучно вам?

— Кушать приготовлю, по двору похожу, вот и все мои занятия,  — говорит хуторянка. — Собачек своих покормлю. Хозяйства теперь у меня нет, прошли те годы, когда был полон сарай. Одним словом, отдыхаю.

Однако находясь в доме у бабушки Шуры, замечаю, что хозяйка здесь трудолюбивая и не одним только отдыхом наполнены её будни. В комнатах убрано, пол чистый, кровати и диваны аккуратно заправлены.

— Мне рассказывали, что у вас много пчёл было, — продолжаю задавать вопросы. — И хозяйство очень большое. Как же вы со всем справлялись?

— Работали много, — отвечает собеседница. — Что муж, что я — трудились целыми днями с утра до ночи, как те пчёлы. А дети подросли, тоже помогать стали. Так, всей семьёй, хозяйство и вели.

Прошу Александру Григорьевну сфотографироваться. Она поправляет платочек на голове и ведёт меня к парадному крыльцу. Да-да, в их доме есть и парадный вход. Такое чувство, что это не простой дом на хуторе, а настоящее княжеское поместье. Крылечко и обналичка двери здесь выкрашены свежей краской. Чувствуется, что родное гнездо и сейчас дорого хозяйке и её детям.

Фотографирую бабушку Шуру на крылечке, но там светит яркое солнце, фотографии не очень получаются. Идём в тень, к её любимым, но теперь пустующим ульям. Бабушка Шура улыбается, но при этом глаза её смотрят задумчиво и немного печально. На прощание желаем ей крепкого здоровья. А она нам — счастливого пути.

Вот и снова лесная дорога-тропинка. Мысленно желаю, чтобы она не зарастала ещё долго-долго. Благодаря таким людям, как бабушка Шура, начинаешь понимать, насколько мелочны и незначительны наши проблемы. А бабушка Шура, заметьте, не пожаловалась на жизнь ни разу…

Янина Ткачук.

НА СНИМКЕ: единственная жительница хутора Гута Александра Григорьевна Гулицкая.

Фото автора.