Валерий Караджа отвечает на вопросы «Вечерки»

Томясь в ожидании у гостиницы «Веста», случайно встретила замечательного участника фестиваля «Январские музыкальные вечера», обладателя драматического баритона Валерия Караджу. Он – лауреат международных конкурсов, солист Кишиневского и Бухарестского оперных театров. Удивило, что выступивший еще два дня назад вокалист до сих пор не уехал. Неожиданно для меня оперный виртуоз с ходу согласился ответить на вопросы «Вечерки». За этой словоохотливостью читалась та влюбленность в брестчан и брестскую публику, которую испытывают и передают друг другу приезжающие сюда артисты.

– Вы так проникновенно исполнили две арии из опер «Дон Карлос» и «Кармен», что нет сомнений: вы уже привыкли к успеху. А как Вам прием брестской публики?

– Я был просто счастлив тем теплом, которое от нее исходило. Очень рад, что принял приглашение сюда приехать, в Беларуси я вообще впервые. Мне говорил мой коллега, который уже здесь побывал, что такую отзывчивую публику трудно найти где-нибудь еще. Я думал, преувеличивает, но сейчас убедился, что он прав. Такая же дружественная поддержка исходила и от дирижера Александра Анисимова, когда я пел с его симфоническим оркестром. Редко бывает чтобы дирижер так помогал и тонко выстраивал связь между музыкой и вокалистом.

– Не потому же, что понравились люди, Вы от нас еще не уехали?

– Я жду прямого авиарейса на Барселону, куда улетаю прямо с вашего фестиваля. Там предстоит мой концерт, после чего сразу полечу в Италию, где тоже ожидается два концерта.

– У Вас там есть администратор?

– Конечно, я оплачиваю услуги зарубежного импресарио. Помимо выступлений, в Италии еще и учусь в частной музыкальной академии.

– И сколько нужно учиться? За плечами, как само собой разумеется, уже и музыкальное среднее, и консерваторское образования?

– Тем-то наше занятие и интересно, что учиться, развиваться и совершенствоваться необходимо всю жизнь, до конца карьеры. Сейчас мне 32 года, и в этом возрасте только начинается расцвет баритонального голоса.

– Тогда конец карьеры – это во сколько лет?

– Многое зависит от самого исполнителя, от того, насколько корректно он использует свой голос. Для каждого возраста и состояния голоса подходят далеко не все оперные партии, нужно уметь ждать совпадений. Очень важно обладать способностью отказываться от соблазнительных предложений, вовремя сказать «нет», в том числе самому себе. А если и там хочется заработать, и тем угодить, ты неразумно эксплуатируешь свой голосовой инструмент, то не удивляйся, что в какой-то момент голос перестанет тебя слушаться.

– Для сцены очень важна физическая форма, зритель оценил и Вашу стройную фигуру. Но скажите, оправдан ли миф о том, что тучность, свойственная некоторым исполнителям, как-то способствует лучшему звучанию голоса?

– Ой, неправда! Резонатор звука находится в голове на уровне переносицы. Важно правильное дыхание, но живот никак этому не помогает. Нет, такой сценический атрибут – это элементарно некрасиво.

– Как Вы осознали, что обладаете сценическим голосом?

– Далеко не сразу. В музыкальной школе учился игре на аккордеоне, но при поступлении в колледж понял, что играть так, как другие абитуриенты, я не смогу. Поступил на отделение хорового дирижирования. И лишь в процессе учебы, занимаясь в хоре, начал вникать в искусство вокала и черпать в нем желание совершенствоваться. А при том, что мой отец – авиатор всегда очень хотел, чтобы я был певцом, это желание все усиливалось, пока не стало призванием.

– Что будете делать, когда возвратитесь в Кишинев?

– Готовиться к участию в опере «Алеко». Работать с аккомпаниатором, читать, думать. Словом – учиться.

– Успехов Вам, теплой публики и счастливых встреч!