Там, где нет «радзивиловской гряды»

Можно ли на осушенных торфяниках получать стабильно высокие урожаи?  Вопрос не праздный, потому что затрагивает болезненную проблему сельского хозяйства Полесья. Проблема эта является следствием, а причина имеет глубокие корни.

Ганцевичский район находится в зоне рискованного земледелия, а это значит, что погода влияет на урожай. Стабильных результатов ждать не приходится. В этом году посевы вымокли, а в следующем — засуха… И здесь ничего нового — картина известная. К своему району мы еще вернемся, а я хочу обратить внимание на Ляховичский.

Казалось бы, там ситуация с зерновыми благоприятная. Из года в год довольно высокие урожаи, а несколько  хозяйств — одни из лучших на Брестчине. Намолоты более 70 центнеров с гектара производят впечатление. И все было бы хорошо, если бы не одно «но».

Такие высокие урожаи только в трех хозяйствах из  одиннадцати, и почти половину общего валового объема сельхозпродукции района дают тоже три хозяйства.

В СПК “Жеребковичи” на отдельных участках могут взять и по 80 ц/га зерновых. А дело в том, что хозяйство находится на Радзивиловской гряде — земле высокой балльности, хотя в целом по району она около 35 баллов. И в соседнем СПК «Путь Новый»  намолоты за 70 ц/га — явление обычное.

Хозяйства-лидеры расположены  на восток от железной дороги Барановичи — Лунинец, а вот на запад от нее, где находятся населенные пункты Липск, Святица, Туховичи, Кривошин и др., картина не такая радостная: там урожай в два раза ниже. Миловиды, это уже Барановичский район, тоже примыкают к этой зоне, и здесь нечем похвалиться, хотя район в целом экономически сильный. Две крупные птицефабрики, присоединившие к себе по 5 колхозов, животноводческие комплексы делают «погоду».

Эти районы я затронул для того, чтобы показать, что ситуация на осушенных болотах примерно одинаковая.

В Ганцевичском районе нет своей «радзивиловской гряды», нет и крупных государственных сельхозпредприятий, которые могли бы выполнять роль локомотива, пополнять бюджет района.

Осушенных  земель в районе около 76 процентов, а это самый высокий показатель по стране. Отсюда и проблемы. Мелиорированные земли при интенсивном  использовании теряют продуктивность — деградируют. Они очень чувствительны к погодным колебаниям и требуют к себе особого внимания — финансовых вложений.

 Причина сегодняшних проблем хозяйств, расположенных на осушенных болотах, кроется в прошлом, когда в Советском Союзе была утверждена «Государственная программа мелиорации Полесья». Страна была на подъеме, осваивала космос, и программа осушения полесских болот очень хорошо вписывалась в политическую жизнь государства. Амбициозный и  масштабный  план мелиорации должен был показать всему миру, на что способна страна, строящая коммунизм.

Что касается экономической стороны вопроса, то в будущее никто не заглядывал. Все было направлено на быстрый результат. Если постановление наверху принято, то необходимо его выполнять. А часто столичные решения  не соответствовали положению дел на местах.  На бумаге все смотрелось хорошо.

Вот что рассказывает Николай Новицкий, который в период мелиоративного подъема работал в Ганцевичском районе начальником райсельхозпрода.

— Тогда все делалось с размахом. До мелиорации в колхозе в Раздяловичах было всего 300 гектаров, а после осушения, когда был создан совхоз «Возрождение», — 4 тысячи. Раздяловичи менялись на глазах. В деревне начали возводить пятиэтажные дома. Хозяйство имело 100 тракторов «МТЗ» и 13 «Кировцев». Огромные средства вкладывались в минеральные удобрения и защиту растений. В Раздяловичах был сельский аэродром, и два самолета постоянно обрабатывали поля.  Сегодня такое представить трудно.

Когда  в «Возрождении» задумали   возводить еще один поселок с пятиэтажками, я взял мех клюквы и поехал в Москву доказывать, что такие дома не нужны на деревне, где  люди держат скот, имеют свои сотки, и не надо их отрывать от земли. И вообще,  не лучше ли проводить мелиорацию выборочно?.. Мне показалось, что в московских кабинетах жизнь воспринимали  иначе, чем в полесской глубинке.

— Мы не можем осушать болота выборочно. Технике нужен простор, а не какие-то там островки оставлять, — слышалось в ответ. — Нам надо дать людям светлую жизнь, а не думать о рентабельности.

Вспомним, сколько стоила тогда солярка или минеральные удобрения?  Сегодня уже трудно поверить, что были такие низкие цены. Государство денег не жалело. А какие были урожаи? Навскидку скажу, что в 1986 году по Ганцевичскому району взяли 35 ц/г зерновых. Отмечу, что тогда наш район находился в самой высокой  зоне субсидирования. Но с урожаем всегда были проблемы. Год на год не приходился. Случалось, еду весной к родителям на Случчину и радуюсь: у нас посевы зеленые, а там какие-то жухлые. Приходит время жатвы — и все наоборот. В Ганцевичском районе урожай слабый, а в Слуцком пшеница — глаз не оторвать. Торфяники — почва капризная.

Мелиорация вырвала жителей Полесья из изоляции, изменила их мироощущение. Проложенные дороги сегодня воспринимаются как обычное явление. А люди старшего поколения  помнят, как сложно было добраться до тех же Хотыничей, какие зигзаги выделывала дорога среди болота.

Одним словом, мелиорация встряхнула Полесье от векового сна, и в этом плане  политическая сторона «Государственной программы мелиорации Полесья»  была выполнена, но теперь «парадом» правит экономика.

Сегодня уже ясно, что, создавая инфраструктуру Полесья, необходимо  было провести глубокий анализ возможностей края, и тогда, возможно, рядом с осушенными полями раскинулись бы плантации клюквы, голубики…

Владислав Снитка.