В поисках утраченного времени. Кино-вермахт

Часть 1, часть 2

В Третьем рейхе вопросы кинематографа курировал лично министр пропаганды Йозеф Геббельс. Поначалу власть контролировала процесс со стороны. Маски сбросили в 1937-м, когда стремительно, в течение года, была национализирована большая часть немецкого кинопроизводства, а точку поставил указ министра народного просвещения и пропаганды «О повышении производительности немецкого кинематографа» в феврале 1942 года. В результате все киностудии были отданы под начало компании «Уфа-фильм».

Рядовой зритель ничего этого не заметил, он как ходил в кино, так и продолжал ходить. Немецкий исследователь Норберт Фрай отмечает, что посещение кинотеатров в Германии резко возросло во время экономического кризиса в начале 1930-х, и затем на протяжении десятилетия число зрителей непрерывно увеличивалось. За 1942 год был продан миллиард билетов – в четыре раза больше, чем в 1933 году.

На экранах царило развлекательное кино. После первой волны пропагандистских фильмов, увидевших свет в 1933 году («Квекс из гитлерюгенда», «Ханс Вестмар», «Штурмовик Бранд»), Геббельс остался не слишком доволен и понял главное: идеологически выверенные картонные образы вряд ли дадут ожидаемый эффект. Не отказываясь от идеи политизировать кино, министр перешел на более тонкие средства. Впредь идеолог четко давал понять, что хочет увидеть на экране, и, не сдерживая в приемах, следил за реализацией заказа.

Новый выброс откровенно пропагандистских фильмов произошел лишь в начале войны – после критики со стороны фюрера и Розенберга. Поддерживающий эвтаназию фильм «Я обвиняю» (1941), антибританский «Дядюшка Крюгер» (1941), антисемитские «Еврей Зюсс» (1940), «Ротшильды» (1940), военные «Штукас» (1941), «Подлодки на Запад» (1941) стали обычной отцепной мерой и кассы ожидаемо не сделали.

Исследователи подсчитали, что до половины снятых в Третьем рейхе игровых картин составляют комедии, более четверти – мелодрамы, и лишь 14 % относились к пропаганде. Любопытно, что после перевернувшей войну неудачи под Сталинградом производство пропагандистских фильмов сократилось до 8 %, а доля комедий возросла до 55 %. Перед лицом поражения в 1945 году число комедий сократилось до 25 %, зато доля мелодрам увеличилась до 58.

Такие цифры вовсе не означали приоритет кассы над идеологией. Отвлечение зрителя от трудных будней войны было важной задачей нацистской власти, а вкрапления идеологии в развлекательный сюжет работали лучше, чем твердолобый пафос. Взять «Концерт по заявкам» (1940) – один из самых успешных фильмов нацистского кинематографа, который до конца войны посмотрели 26 миллионов зрителей. Авторы заложили в музыкальную мелодраму тему единства между фронтом и родиной: воскресный радиоконцерт для солдат вермахта помог найтись девушке и военному летчику, полюбившим друг друга четыре года назад во время Олимпийских игр в Берлине. (Тут приходят на память советские ленты «В шесть часов вечера после войны» и «Свинарка и пастух» с очаровательным шлягером «Друга я никогда не забуду, если с ним подружился в Москве».)

И «Концерт по заявкам», и сопоставимую по кассовости мелодраму «Великая любовь» с Царой Леандер в главной роли, а равно «Еврея Зюсса», «Хабанеру» и сотни других картин могли видеть жители оккупированного Бреста. Не дошла сюда разве что «Девушка моей мечты»: фильм, который «штандартенфюрер Штирлиц» смотрел тринадцать раз, появился в прокате в 1944 году, незадолго до оставления города.

Галина Владимировна Полковникова (героиня одной из глав Галя Курзова) вспоминает, что сеансы были дневные и вечерние, заканчивавшиеся до начала полицейского часа. Поскольку взрослые в большинстве работали, на дневных сеансах зал заполняли в основном дети.

Галя ходила в «Мираж» и ориентировалась в нем как дома. Иногда удавалось спрятаться после фильма за портьеру и остаться на следующий сеанс.

Кино шло когда с субтитрами, а когда и вообще без перевода, но дети понимали сюжет и смысл фраз: разговорным немецким в той или иной степени владели все. В газете «Наше слово» за 10 мая 1942 года находим сообщение: «Центральфильм Украины в Киеве, который поставляет все кино в Украине, получил большое количество немецких фильмов с украинским звуковым сурдопереводом». Автор заметки, вероятно, имел в виду голосовой (не титрами) перевод картины, а не адаптацию лент для глухонемых.

Перед фильмами, продолжает Галина Владимировна, демонстрировался военный пропагандистский журнал: мальчишкам, наверное, интересно, девочкам – не очень. Запомнилась мелодрама, как сын вернулся с фронта незрячим и мать отдала ему свой глаз...

Фамилии звездных актрис знали по титрам и рекламным щитам, что выставлялись у кинотеатров. Брестские девочки покупали и выменивали немецкие журналы, чтобы вырезать портреты Марики Рёкк, Кристины Зёдербаум. Фотографии были не цветными и не черно-белыми – коричневыми.

Как ни дорожила Галя своим богатством, перед освобождением портреты любимых актрис пришлось закопать в сарае. Никто этого одиннадцатилетней девочке не подсказывал, дошла сама.

В 1944 году во время авианалета в «Мираж» попала бомба, и кинотеатр превратился в не подлежащие восстановлению руины (на снимке). На счастье, случилось это не во время сеанса.

Впрочем, тем летом кинотеатры в основном пустовали: авиация утюжила Брест без выходных, и горожанам было не до кино.