Алексей Варламов «Алексей Толстой. Биография»

Варламов начинал как прозаик-беллетрист, но в последние годы пристрастился к созданию жизнеописаний русских и советских писателей прошлого. Филологу по образованию, писателю по судьбе, вероятно, несложно подвергать анализу не только текст, но и судьбу его автора. Алексей Варламов уже написал биографии Михаила Булгакова, Михаила Пришвина и Александра Грина. Затем, наверное, устав от писателей, принялся за жизнь блудливого экстрасенса Григория Распутина. И вот теперь объемный том о жизни одного из трех великих русских Толстых – Алексее Николаевиче.

О нем рассказывали много небылиц. Намекали на то, что никакой он не граф, что происхождение свое он выдумал, чтоб придать фамилии еще и титулярного веса. В самом начале двадцатого века это еще могло иметь значение. В том числе и в литературной карьере. Затем пришли революция с Гражданской войной, и, как все приличные графья, Толстой выехал за границу. Обретался во Франции, но, в отличие от офицеров, не стал таксистом или вышибалой в ресторане, пытался в среде богемы жить творческим трудом. Однако слишком узок был круг читателей-русских для тех масштабов, которые замыслил себе однофамилец великого Льва. К тому же посланный ГПУ в Париж в командировку Борис Пильняк на живых примерах рассказывал, как хорошо относится власть трудящихся к выдающимся представителям прослойки между классами-гегемонами, именуемой интеллигенцией.

Алексей Толстой вернулся и действительно был обласкан и обогрет сталинской властью. У него был самый богатый дом среди советской творческой интеллигенции. Он любил закатывать пиры и смачно погулять. Из тех времен до нас дошел анекдот о Толстом. Приезжает к нему какой-то литчиновник, а Толстого дома нет. Дворник на вопрос чиновника важно отвечает: барин в райком поехали. При всем при том Толстой был неутомимым трудоголиком, писал одновременно, хотя и не одномоментно, две-три вещи. Не вставал из-за стола, пока не напишет положенное количество страниц. А потом уж, конечно, в загул. Приемов релаксации и психотерапевтов тогда в Стране Советов еще не знали. Был граф взыскателен и к спутницам жизни, а потому и было у него их три. Варламов подробно объясняет и причину конфуза, когда издерганный и тщедушный поэт Мандельштам влепил графу пощечину.

Рассказывается и о взаимоотношениях Толстого с властью. Оказывается, не из трусости или генетического русского лакейства прислуживал он власти, а лишь потому, что был сибаритом и просто любил хорошо пожить и сладко выпить-закусить. Власть относилась к нему хорошо. Даже послала, в свою очередь, в Париж – охмурять Ивана Бунина. Но Бунин, пусть и не граф, оказался большим аристократом, чем Толстой, и за сладким пирогом в советскую Россию не поехал. Умер Толстой не потому, что испугался ареста, хотя, скорее всего, не миновала бы его чаша сия. Красный граф умер от скоротечного рака легких вскоре после того, как стал работать в комиссии по расследованию преступлений нацистов на оккупированной территории СССР. Да, в произведениях своих, особенно исторических, он любил иногда описать пыточную камеру. Но когда увидел это в реальностях якобы исполненного гуманизма двадцатого века, психосоматика не выдержала.

М.: Эксмо, 2011. – 736 с.