Что думает Восточная Европа о Беларуси в преддверии выборов?

Преследования, задержания и угрозы в преддверии выборов затронули многих людей, ранее стоявших в стороне от политики. В отношении белорусских женщин карающая машина использует особые методы, считает исследовательница Amnesty International.

На прошлой неделе международная организация Amnesty International выступила с критикой эскалации репрессий в преддверии президентских выборов. Среди прочего в заявлении шла речь о гендерно-обусловленных тактиках давления на политически активных женщин. Подробнее об этой проблеме «Ежедневник» пообщался с Надеждой Гусаковской, исследовательницей Amnesty International по Восточной Европе, которая живет и работает в Лондоне.

-- Репрессии в адрес широких слоев граждан, в том числе женщин, не вовлеченных в профессиональную политическую деятельность, являются чем-то новым для Беларуси?

-- Сами гендерно-обусловленные тактики давления не новы: это словесные выпады против женщин-активисток, угрозы сексуального насилия и угрозы изъять детей из семьи. Они стали более заметны, потому что в мирные протесты и политическую жизнь сейчас оказались вовлечены более широкие слои населения, чем когда-либо ранее. Волна неприятия режима Лукашенко и тяга большого числа людей к переменам беспрецедентны. Это вызывает большую волну ответных жестоких репрессий со стороны государства.

Важно понимать, что подобные методы давления на женщин не возникают в вакууме, они легитимируются в том числе систематичными мизогинными высказываниями высших должностных лиц страны.

Например, недавно Александр Лукашенко заявил, что белорусская конституция написана не под женщину, и позже пояснил, что женщина, мол, бедолага, рухнет под ее тяжестью. Связка между подобными высказываниями и поведением государственных органов и силовых структур по отношению к женщинам не всегда очевидна, но она существует.

У нас в стране десятилетиями происходит публичное обесценивание женщин белорусскими властями, сведение их к стереотипным ролям красивых девочек, матерей, жен, место которых определено границами приватного пространством – обслуживать мужчин, заниматься домом, «варить борщ». При этом реальность многих женщин уже давно выходит за рамки подобной «нормы».

Белорусские женщины являются активными участницами политической, социальной, экономической, культурной жизни страны.

-- Одна из претенденток в президенты, Светлана Тихановская, заявляла, что она предпочла бы оставаться просто женой и матерью. Но ее мужа посадили, и ей пришлось обрести политическую самостоятельность.

-- Вовлечение в политику сегодня происходит не только проактивно, но и реактивно – как реакция на аресты, запугивание и другое давление. Мне кажется, сегодня само понятие политического в Беларуси сильно меняется.

Раньше «заниматься политикой» означало быть профессиональным оппозиционером. Сейчас если ты просто возмущен происходящим, ты, с точки зрения властей, оказываешься в политической позиции.

Огромное количество людей политизировалось просто потому, что они вышли на улицу или поставили подпись за альтернативного кандидата/кандидатку, или потому, что их партнер или партнерка, сын или дочь, мать или отец были арестованы. Дискурс протеста также, мне кажется, изменился.

Это не просто привычный для Беларуси оппозиционно-политический дискурс, который говорит о «демократии и свободе». Люди, простые люди на улицах, говорят о человеческом достоинстве и достойном уровне жизни, о праве на перемены и желании перемен. Также значительно поменялся состав политически-вовлеченных граждан.

В протест включился не только Минск, но и малые города. Выходят люди разных возрастов: с одной стороны, поколение, которое никогда не жило без Лукашенко, с другой – поколение, которое когда-то само голосовало за Лукашенко. Новые пласты людей, которые вовлекаются в политическую активность – для меня это глоток свежего воздуха, это открывает возможность появления совершенно нового лидерства, нового направления для Беларуси. Даже если пока мы не представляем, кто может стать во главе государства и какой путь может открыться перед нашей страной.

-- На прошлых президентских выборах уже была кандидат-женщина – Татьяна Короткевич. В нынешней предвыборной кампании женщин больше и они, в определенном смысле, ярче. Например, Анна Конопацкая, пусть она и к нынешнему моменту сильно скомпрометировала себя. Тем не менее, вас удивляет, что женщины начали занимать видное место в белорусской политике?

-- Мне кажется, важнее смотреть не на гендерную принадлежность нового человека, а на повестку, которую он/она озвучивает. Потому что прийти на политическую арену может и мужчина, и женщина, и человек другой гендерной идентичности, и при этом риторика и политики может остаться весьма авторитарной или традиционной.

-- Интересуются ли на Западе тем, что происходит сейчас в Беларуси?

-- На Западе есть определенный интерес к Беларуси, и в тоже время на Западе помимо людей из медийной или правозащитной среды довольно мало знают о Беларуси. И это одно из условий, которое помогает Лукашенко удерживаться у власти. Даже среди моих знакомых многие ничего не знают, либо слышали о Беларуси один факт: Беларусь – это последняя диктатура Европы. Что слышать уже очень утомительно. Это клише уже давно не соответствует действительности.

В последние годы много стран в Центральной и Восточной Европе тяготеют к авторитарному режиму, включая Венгрию, Польшу, Россию. Да и ряд стран Западной Европы в последнее время имеют дело с политическим поворотом в право, с укреплением националистических анти-миграционных, ксенофобных тенденций, много где мы можем наблюдать серьезный откат в правах мигрантов и ЛГБТ людей.

-- Когда Беларусь перестанет быть диктатурой, на западе вообще перестанут о ней говорить?

-- Наоборот, мне кажется, интерес будет очень большой. Не будем забывать, что Беларусь занимает важное геополитическое место для Западной Европы Я думаю, будет важно и интересно наблюдать – не только Западной Европе, но и странам в нашем регионе, какое направление выберет Беларусь в своем политическом и гражданском развитии.