Александр Медведев: Западная Европа и Россия зависят друг от друга

Зампред ОАО «Газпром», генеральный директор ООО «Газпром экспорт» АЛЕКСАНДР МЕДВЕДЕВ в интервью Handelsblatt рассказал о том, почему газовый гигант собирается увеличивать свою долю на рынке Германии и почему предубеждения по отношению к россиянам он считает несправедливыми.

— Г-н Медведев, крупнейший европейский газовый концерн расширяется в Германии и делает компанию по оптовой торговле природным газом Wingas своей 100-процентной «дочкой». Как вас встретили сотрудники Wingas?

— Хорошо встретили. Но люди по вполне понятным причинам хотели бы знать, в каком направлении мы вместе с ними собираемся двигаться дальше. Я сказал им, что на немецком рынке мы видим большой потенциал развития и что им будут предоставлены все возможности для того, чтобы проявлять свои способности.

— Почему ваше совместное предприятие с BASF прекращает свое существование и вы становитесь 100-процентным обладателем Wingas?

— Совместно с BASF мы много инвестировали — в трубопроводы, хранилища и сотрудников. Сейчас наш партнер больше в оптовой торговле газом не заинтересован. Будем работать дальше в одиночку. История компании Wingas — это история успеха, которую мы теперь будем писать дальше самостоятельно.

— Но разве по отношению к владельцу из России не существует предубеждений?

— Вместе мы работаем уже 20 лет, начинали с доли 25%, потом увеличивали ее до 35 и 50%, а теперь приобрели у нашего парт­нера BASF остававшиеся 50%. Поэтому сотрудники прекрасно знают, с кем они имеют дело. «Газпром» — международный концерн. В лондонском офисе нашей «дочки» Gazprom Marketing & Trading трудятся 900 человек из 37 стран мира. Да и компания Wingas представлена в восьми государствах. Таким образом, нам нужно говорить не о нациях и культурах, а лучше о культуре деловых отношений, которую мы развивали совместно.

— Но предубеждения относительно усиления «Газпрома» среди населения Германии весьма распространены.

— Неужели? Рыночная доля Wingas в Германии составляет примерно 15—20%. Чтобы добиться этого, мы напряженно работали и много инвестировали.

— Треть всего газа в Германии — это поставки из России. А теперь вы еще получаете полный контроль над одним из ведущих в ФРГ продавцов природного газа. Неужели вам непонятны страхи людей?

— Скажите, начиная с какого уровня можно говорить о зависимости? Шесть, шестнадцать или тридцать процентов? Существует ли граница зависимости? Тогда и я в ответ могу сказать, что мы зависим от денег из Западной Европы. Они нужны нам для того, чтобы платить налоги и заниматься нашим бизнесом. И что, теперь я должен сокращать наши сделки в Западной Европе? И не подумаю. Мы же зависим от Западной Европы в той же мере, в какой Западная Европа зависит от нас. Что же касается наших деловых партнеров, то подобных предубеждений я не ощущаю. Возможно, они есть среди населения. Поэтому-то мы спонсируем, к примеру, футбольный клуб Schalke 04. Мы должны быть с людьми в контакте и объяснять, чем мы занимаемся.

— Да, но и Еврокомиссия не доверяет «Газпрому». По ее инициативе против компании было начато антимонопольное расследование. Как вы отнеслись к этим претензиям?

— Они оказались для нас сюрпризом. «Газпром» же является настоящим пионером в деле либерализации рынка и вообще-то заслужил за это похвалы. Возьмите, например, Германию. Когда мы 20 лет назад совместно с BASF основали компанию Wingas, немецкий рынок природного газа находился во власти одного монополиста...

— ...концерна Ruhrgas...

— ...во всяком случае, подарков мы ни от кого не получали, но, несмотря на это, последовательно увеличивали свою долю рынка. Это никоим образом не связано с нечестными приемами и методами, а лишь свидетельствует о профессионализме работы «Газпрома» и BASF. Поинтересуйтесь, к примеру, какие правительства вводят высокие налоги на газ и поднимают цены для клиентов в Западной Европе. Это наверняка не правительство Российской Федерации.

— По делу в связи с антимонопольным расследованием Еврокомиссии высказывался даже президент Владимир Путин. Речь тут идет больше о политике, чем об экономике?

— Энергоснабжение везде является вопросом национальной безопасности, так что вмешательство политиков вполне нормально. Проблема возникает лишь тогда, когда политическая повестка дня превращается в политические игры. Президент Владимир Путин, «Газпром» и Россия видят для себя в связи с этим только одну задачу: продать столько газа, сколько нужно нашим соседям. Ведь существует лишь ограниченное число стран — производителей газа.

— Но разве непонятно, что Запад не хочет попасть в слишком сильную зависимость от России?

— Своих визави по переговорам я всегда спрашиваю: «Каким вы представляете себе идеального партнера?» Может быть, это фирма типа Enron, в результате банкротства которой пострадали сотни тысяч человек? Кроме «Газпрома» и еще нескольких западных партнеров, я не знаю никого, кто бы инвестировал в строительство трубопроводов. Мы это делаем, потому что это наш бизнес: газ добывать, транспортировать и распределять.