Глава Европейского стабилизационного механизма Клаус Реглинг: Авторитет еврозоны сильно упал

Политическая ситуация в Греции остается напряженной, ход антикризисных реформ в любой момент может застопориться, что ввергнет в новый кризис не только страну, но и всю Европу, считает глава Европейского стабилизационного механизма (ESM) КЛАУС РЕГЛИНГ. В интервью Handelsblatt он объяснил, почему Афины не могут рассчитывать на очередное списание долгов, а также рассказал, почему необходимо реформировать договор о Евросоюзе.

— Несмотря на активно ведущиеся переговоры, до сих пор неясно, каким образом Греции удастся выбраться из долгового болота. Неужели спасти Афины можно только при помощи повторного списания долгов?

— Положение Греции намного труднее, чем ситуация в других странах еврозоны. Ни в одном другом государстве нет таких плохих фундаментальных показателей. Кроме того, политическая ситуация в Греции нестабильна: силу здесь набрали радикальные политические группировки. В Португалии, Испании и Ирландии оппозиция сотрудничает с правительствами в деле проведения реформ в жизнь, а в Греции — нет. Сохраняется риск, что процесс реформирования в Греции в любой момент может прерваться. Для доноров и финансовых рынков это проблема.

— Долговая нагрузка Греции скоро достигнет 190% ВВП. Можно ли ее вообще выдержать?

— Действительно, показатель этот слишком велик. Однако полагаю, что уровень 190% станет пиковым. Мы исходим из того, что в результате принятых решений об экономии расходов он с каждым годом будет постепенно снижаться. Если структурные реформы заработают, как планировалось, то снова наберет силу и экономика. Правда, пока не совсем ясно, удастся ли к 2020 году снизить долговую нагрузку до оговоренных 120%.

— Иными словами, если Греция станет сокращать долги медленнее, чем договаривались, то ничего страшного не произойдет? Но ведь МВФ настаивает, чтобы принятые ранее решения выполнялись, и требует, чтобы еврозона списала часть долгов Греции.

— Частные кредиторы Греции уже простили ей долги в объеме 107 млрд евро. Это гигантская сумма, самая большая, которая была принесена в жертву за всю историю реструктуризации долгов.

— МВФ, однако, хочет, чтобы на этот раз в списании долгов приняли участие и институциональные инвесторы, то есть страны еврозоны.

— Все хотят, чтобы Греция снова была в состоянии обслуживать свой долг самостоятельно. Однако трудно сказать, когда этот момент наступит. Долг Японии составляет 240% ВВП, но несмотря на это, среди стран «большой двадцатки» она платит по нему самые низкие проценты. Пример этот показывает, что никаких догм тут не существует.

— Просто кредиторы верят в то, что Япония в состоянии расплатиться по долгам. В случае с Грецией все выглядит совсем иначе...

— К сожалению, в настоящий момент это верно. В связи с этим важно, чтобы правительство в Афинах осуществило все структурные реформы, которые необходимы для усиления экономического роста и повышения конкурентоспособности.

— Похоже, требование МВФ означает угрозу того, что фонд может отказаться от участия в спасении Греции, если платежеспособность Афин не будет гарантирована. Так ли это?

— Оставлю без комментариев.

— Но ведь МВФ должен остаться среди тех, кто спасет Грецию, или нет?

— Сотрудничество МВФ и еврозоны в рамках «тройки» (Еврокомиссия, ЕЦБ и МВФ. — РБК daily) себя оправдало. В том, что мнения сторон не всегда полностью совпадают, нет ничего удивительного — ситуация крайне сложная. Несмотря на это, до сих пор «тройке» всегда удавалось прийти к компромиссу.

— Но ведь МВФ для стабилизационного фонда ESM является примером?

— Да, причем в гораздо большей степени, чем это воспринимается в Германии. Наши принципы предоставления кредитов и программы реформ полностью соответствуют тому, что МВФ делает уже в течение 50 лет. Конечно, в истории МВФ было несколько случаев, когда не все удавалось и когда частным кредиторам приходилось мириться с потерями. Но убытков у МВФ еще никогда не было.

— И теперь то же самое является целью для ESM?

— Да, я исхожу из того, что убытков у нас не будет и что мы получим свои деньги обратно.

— И от Греции тоже?

— Общая стратегия выстроена таким образом, чтобы избежать убытков институциональных кредиторов, которые готовы предоставить новые кредиты в том случае, если никто другой этого не сделает.

— В 1950-х годах США простили Германии большую часть военных долгов, заложив тем самым фундамент для «экономического чуда».

— Да, тогдашний глава Deutsche Bank Херманн Йозеф Абс был очень хорошим переговорщиком.

— Быть может, следовало бы сегодня поступить так же и в отношении Греции?

— Существует много исторических примеров решения долговых проблем подобным образом. При этом почти всегда имело место разделение труда между частными и институциональными инвесторами. Частные кредиторы отказывались от возвращения им части долга, а институциональные инвесторы предоставляли соответствующему государству новые кредиты на выгодных условиях. Так поступали в Азии и Латинской Америке, и таким же образом мы действуем сейчас в еврозоне.

— Но ведь были исключения. Союзники простили тогда Германии и государственные долги.

— Да. Это был особый случай после войны.

— Разве Греция не особый случай? Ведь речь идет о жизни и смерти валютного союза.

— Списание долгов государствами есть нечто совершенно исключительное, что может иметь место только в экстремальных, чрезвычайных ситуациях. В течение ближайшего десятилетия госдолг Греции упадет на треть и без этого списания.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому что Греции предоставлены очень выгодные условия рефинансирования. Наши кредиты мы предоставляем Греции по ставкам от 1,5 до 2%.

— Судя по всему, ниже этого уровня ставка уже не опустится?

— Нет, во всяком случае, по кредитам от EFSF, так как там процентная ставка соответствует нашим затратам на рефинансирование.

— Как вы оцениваете положение дел в других проблемных странах зоны евро?

— Большой прогресс мы отмечаем в Ирландии, Португалии и Испании. Их бюджетный дефицит снижается, а конкурентоспособность этих государств растет. По затратам на оплату труда в расчете на единицу продукции разница между севером и югом Европы составляет теперь лишь 20%. Еще в 2000 году она равнялась 50%. За последнее время все проблемные страны улучшили экспортные показатели. Ирландия уже имеет профицит платежного баланса, а Португалия и Испания по итогам минувшего квартала впервые представили сбалансированные платежные балансы.

— Согласны ли вы с тем, что функция банковского надзора в Европе должна быть передана Европейскому ЦБ?

— Да, эту задачу должен выполнять ЕЦБ. В ходе кризиса коммуникация между денежной политикой и надзором не сработала. Поэтому государства снова стали передавать надзорную функцию центробанкам. Пример тому — Великобритания. В еврозоне 13 из 17 центробанков осуществляют такой надзор, правда, в Германии лишь частично, а, скажем, в Испании — в полной мере.

— Должен ли ЕЦБ контролировать абсолютно все банки или только наиболее крупные?

— ЕЦБ не в состоянии надзирать за всеми 8 тыс. европейских банков. Он будет тесно сотрудничать с национальными регуляторами, а напрямую контролировать только самые большие институты. Впрочем, в кризисных ситуациях ЕЦБ должен иметь право вмешиваться в дела любого банка.

— Ваш прогноз на будущее: должен ли валютный союз становиться все более тесным, для того чтобы евро смог выжить?

— К сожалению, в ходе кризиса еврозона в значительной мере растеряла международный авторитет. Теперь нам необходимо доказать, что валютный союз нерушим и двигается в направлении общей бюджетной и экономической политики. Фискальный пакт, установление предельных границ национального госдолга и другие реформы бюджетных правил стали очень важными шагами, но этого недостаточно. Весь остальной мир проникся таким скептицизмом по отношению к нашей идее валютного союза, что противостоять этому мы можем только путем институциональных изменений. Нам необходимо обеспечить более прочные основы для еврозоны, и для этого, по всей вероятности, необходима реформа договора об Евросоюзе.