Премьер-министр Венгрии: «Европе нужен президент американского образца»

Во время глубоких кризисов парламентская демократия не обеспечивает эффективного руководства при проведении структурных реформ, а потому необходимо усиливать президентскую власть, считает премьер-министр Венгрии ВИКТОР ОРБАН. В интервью Handelsblatt он объяснил, почему его страна пока не хочет вводить евро, и рассказал, как намерен освободить Венгрию от зависимости от российского газа.

— Г-н премьер-министр, какова величина госдолга Венгрии?

— Когда я стал премьер-министром, он превышал 80% от ВВП. Сейчас этот показатель снизился до 77%. Я ставлю задачу опустить его ниже 50%. Правда, оппозиция всячески сопротивляется, так как мы находимся на краю экономической рецессии. Однако я упорно продолжаю линию на консолидацию бюджета. В конституцию я внес и положение о предельно допустимом размере госдолга.

— И сколько же понадобится времени, чтобы показатель госдолга оказался ниже отметки 50%?

— Я и сам хотел бы это знать. К сожалению, зависит это не только от нас, но и от того, как долго продлится кризис евро. Страны зоны евро — наши важнейшие торговые партнеры. Если дела у них идут плохо, то и наша экономика не может успешно развиваться.

— А как вы относитесь к планам реформирования еврозоны?

— Планы по созданию банковского союза представляются нам в Венгрии преждевременным шагом. Идея единого банковского надзора вполне хороша для будущего, но слишком торопиться нельзя. Другое мое замечание касается налоговой политики: мы хотим для Европы не налоговой гармонизации, а налоговой конкуренции.

— Экономика Венгрии отстает от других стран Евросоюза, даже от Греции. Как вы могли бы это объяснить?

— На это есть только один ответ: 45 лет коммунистического режима разрушили экономику страны. Капитал и его обладатели исчезли из Венгрии. В отличие от Греции нам пришлось начинать все с нуля, а это по-настоящему трудная задача.

— И какую же экономическую политику вы намерены проводить для ее решения?

— Примером для нас является Великобритания. Экономического роста там почти нет, но занятость на рынке труда растет. У нас тоже должно получиться создавать рабочие места в период слабого экономиче­ского роста. Речь идет о том, чтобы сделать рынок труда настолько универсальным, когда даже самым нижним слоям общества было бы выгодно трудиться.

— На какие отрасли венгерской экономики вы делаете основную ставку?

— Венгрия сильно связана с автомобиле­строительной промышленностью юга Германии. Когда там дела идут хорошо, то и у нас все в порядке. Кроме того, мы располагаем фармацевтикой мирового уровня. Многообещающие перспективы имеют информационные технологии. Венгрия хочет быть промышленным, а не сервисным центром. Сервисные услуги — это, конечно, важное направление, но строить на нем свое будущее мы не можем. Хотел бы упомянуть еще и сельское хозяйство. Его значение для нас постоянно увеличивается, так как цены на продовольствие растут во всем мире.

— Как обстоят дела с энергоснабжением страны?

— Ставку на возобновляемые виды энергии в Венгрии делать нельзя, правда за одним исключением — я имею в виду геотермальную энергетику, ведь мы располагаем большим количеством горячих источников. 85% наших домохозяйств используют для отопления газ, который до сих пор поступал только из России. Я пообещал освободить Венгрию от этой зависимости. Вскоре мы начнем получать газ через Словакию с севера Европы. Трубопровод вступит в строй в конце будущего года. Импортировать газ мы можем теперь и из Румынии.

— К магистральному газопроводу Nabucco интереса у вас нет?

— Наоборот, Nabucco в нас не заинтересован. Мы хотели бы импортировать газ из Азербайджана. Заинтересованы мы и в альтернативах типа получения сжиженного газа из Грузии.

— Давайте вернемся к теме финансов: госдолг и бюджетный дефицит Венгрии снижаются. Так зачем же вам нужны новые кредиты от МВФ и Евросоюза?

— Да потому, что весь мир считает, что они нам необходимы.

— Но вас никто не заставляет вести переговоры с МВФ. Почему же вы это делаете?

— Потому что согласие МВФ предоставить кредит облегчит наши возможности рефинансирования на финансовом рынке. В настоящий момент за облигацию с пятилетним сроком погашения мы вынуждены предлагать 6,8% доходности. Это дорого.

— Какой кредит вы хотели бы получить от МВФ?

— Его размер для нас не так уж и важен. Речь идет не о настоящем кредите, а о временной кредитной линии, которой мы могли бы воспользоваться в чрезвычайной ситуации.

— Можете ли вы утверждать, что самое трудное для Венгрии уже позади?

— Дела уже пошли в гору. В нынешнем году мы еще могли снова скатиться в рецессию, но в будущем году экономика начнет расти. Этого мы смогли добиться только в результате глубоких структурных реформ. Не имея поддержки двух третей депутатов в парламенте, осуществить их мы бы не смогли. В такие трудные времена страна нуждается в сильном руководстве, и мы пытаемся этому соответствовать.

— Однако ваш стиль руководства называют, мягко говоря, спорным.

— Так говорят те, кому я не нравлюсь.

— И таких, похоже, много. В чем тут причина?

— Это связано с моими политическими идеями и моим характером. Я очень решительно вступаю в дискуссии, что, конечно, многим не нравится, но за это меня и уважают, причем иногда даже те люди, которые меня ненавидят.

— Кстати, о ненависти. Повсюду растет ненависть по отношению к представителям нацменьшинств, фашизм поднимает голову. В Греции, например, фашистская партия уже третья по силе. Чем это грозит Европе?

— Сложный вопрос. Многим странам Евросоюза приходится одновременно снижать объем своих долгов и повышать конкурентоспособность. Это влечет за собой необходимость проведения реформ, что наталкивается на сопротивление широких слоев населения, которое сопровождается взрывом эмоций.

— Вы имеете в виду программы экономии?

— Не только. Недостаточно экономить пару лет и дальше жить как и прежде, ничего не меняя. В Европе нам необходимо настоящее обновление. У государства всеобщего благоденствия в том виде, к которому мы привыкли, будущего нет. На смену социальной помощи должен прийти труд. Вместо соцобеспечения нам необходимо трудообеспечение. Для нас, в Центральной и Восточной Европе, сделать это сравнительно легко. У нас ведь никогда не было государства всеобщего благосостояния по немецкому образцу. Поэтому-то и нет необходимости его сначала ликвидировать.

— А в Западной и Южной Европе?

— Там рано или поздно встанет вопрос о политическом руководстве в условиях демократии. Только поймите меня правильно: я страстный сторонник демократии, но ведь не запрещается задать вопрос о том, насколько современны структуры управления в демократической системе. Если появляются слабости в руководстве, то и накладывать табу на упоминание об этом не следует. Наши современные демократиче­ские системы имеют врожденную слабость руководства. И по всей вероятности, когда речь идет о продвижении трудных реформ, президентская система более эффективна, чем парламентская.

— Однако у президента Франции не получается провести в жизнь серьезные реформы, хотя полномочия он имеет большие.

— Французский президент не так всемогущ, как кому-то кажется. А вот президент США, напротив, очень даже в состоянии принимать решения и вопреки воле населения, если они важны для будущего страны. Не позднее чем через пять лет в Европе начнется дискуссия о необходимости иметь и у нас президентов американского образца.

— Почему именно через пять лет?

— Потому что справиться с кризисом к этому моменту так и не удастся. Во многих странах зоны евро госдолг превысил критическую отметку в 90% от ВВП. За счет своих собственных усилий такой долг не сократить. Для этого необходима помощь. И чем дольше будет длиться кризис, тем громче будут звучать голоса, требующие сильного политического руководства. И на это нам необходимо как можно быстрее найти демократический ответ.

— Заинтересована ли вообще еще Венгрия Виктора Орбана во введении у себя единой европейской валюты?

— Если бы мы сейчас приняли решение о вступлении в валютный союз, то это стало бы проявлением безответственности. Главный урок долгового кризиса в Южной Европе звучит следующим образом: эти страны ввели у себя евро, хотя и не были для этого достаточно зрелыми. Эту ошибку мы повторять не станем.

— Но ведь, вступая в Евросоюз, вы взя­ли на себя обязательство когда-нибудь ввести единую валюту и у себя?

— Когда мы подписывали договор о вступлении в ЕС, зона евро выглядела совсем по-другому. Поэтому в обязательности вступления в валютный союз больше нет никакого автоматизма. Решение о том, станет ли Венгрия когда-нибудь членом зоны евро, еще не принято. Мы подождем.