Во Франции грядет политический передел

По итогам прошедшего 22 апреля первого тура президентских выборов во Франции Франсуа Олланд занял первое место, набрав 28,6% голосов. Николя Саркози пришел только вторым (27,1%) — впервые в истории Пятой республики действующий президент проиграл первый тур. И это при том, что электорат правых куда более многочисленный, чем электорат левых.

Результаты первого тура свидетельствуют о высокой степени недовольства французов — треть электората отказалась поддержать кандидатов от «Союза за народное движение» (UMP), во главе которого стоит Саркози, и Социалистической партии (Олланд). Это знаменитые «ни-ни» (ни за правых, ни за левых), которые не хотят видеть у власти действующие политические силы. При этом французы больше поддерживают ультраправых («Национальный фронт» во главе с Марин Ле Пен набрал 18% голосов), чем ультралевых («Левый фронт», который представлял Жан-Люк Меланшон, заручился 11,1% голосов).

Вполне вероятно, что эти две партии станут драйверами политического передела во Франции. Ультраправые отныне требуют роль главного противника будущей левой политической власти, тогда как ультралевые предпочитают отмалчиваться до второго тура, чтобы впоследствии оказать большее давление на Соцпартию.

Этот передел будет во многом определяться национальным вопросом. У «Национального фронта» и «Левого фронта» очень жесткие позиции в отношении вопросов иммиграции и предоставляемых иностранцам прав. Эти две партии очень жестко критикуют Европу, глобализацию, международную финансовую систему и призывают к возвращению к национальному контролю за судьбой страны. Кстати, успех «Национального фронта» во многом объясняется тем, что средний класс сильно беспокоят вопросы национальной и культурной идентичности (Марин Ле Пен известна своими антииммигрантскими высказываниями). И история с «тулузским стрелком» оказала сильное влияние на французов, которые в 2007 году поверили обещаниям Николя Саркози обеспечить безопасность и разрешить национальный вопрос.

Пока же и ультраправые, и ультралевые пытаются отделаться от имиджа «протестных сил». Один из главных парадоксов этих выборов состоит в том, что кампании всех кандидатов строятся вокруг финансовых вопросов (госдолг, бюджетная экономика). Это позволило Марин Ле Пен и Жан-Люку Меланшону, не вступая в открытую конфронтацию с UMP и социалистами, представить свои во многом инновационные планы экономических и политических преобразований. Так, «Национальный фронт» ратует за выход из зоны евро и предлагает увеличить число референдумов, тогда как «Левый фронт» выступает за политику перераспределения богатств, в частности путем национализации доходов супербогачей, а также хочет переписать конституцию и установить в уже Шестой республике парламентскую форму правления. На их фоне Саркози и Олланд представляют куда более классические программы, что в глазах большинства выглядит как попытка продавить «по старинке» политику, которая, как считается, отвечает интересам элит, а не простых граждан.

Скорее всего Олланд выиграет второй тур выборов, который состоится 6 мая. Но не приходится сомневаться, что это будет пиррова победа, с учетом тех проблем, которые она повлечет. В первую очередь стоит понимать, что возможная победа кандидата от социалистов определится не поддержкой его программы избирателями. Электорат выберет Олланда, руководствуясь принципом «кто угодно, только не Саркози». Во-вторых, к парламентским выборам позиции правых за счет широкой поддержки «Национального фронта» усилятся. И тогда Олланд окажется в довольно непростой ситуации: у него будет минимальное большинство в Национальной ассамблее, при этом значительная часть депутатов будет заведомо настроена против любых инициатив социалистов.

Во внешней политике с приходом Олланда скорее всего мало что изменится. Если и ждать каких-то изменений, то только на европейском уровне. Олланд заявил, что хочет переориентировать Европу на «пакт роста» вместо принятого пакта стабильности, который требует от стран валютного блока придерживаться жесткой финансовой дисциплины. Кроме того, он хочет усилить политическое давление на финансовые рынки, и если к власти в Германии также придут левые, то социалисту проще будет это осуществить.

В целом я ожидаю, что благодаря «Национальному фронту» возрастет влияние национальной идеи над панъевропейской. За это в свое время ратовал генерал Шарль де Голль. И как это ни парадоксально, политический передел во Франции, который может повлечь за собой изменения в повестке дня на уровне всей Европы, должен помочь России снова играть существенную роль в европейском диалоге. До этого Россия была исключена из него властями Брюсселя, которые тесно связаны с Вашингтоном и его внешней политикой.

Люк Рубан, ведущий аналитик Центра политических исследований Sciences Po